Как по команде тигры ложатся на песок, тыкаясь носами в колени юноши, и лишь глухо ворчат, когда стража колет их копьями, заставляя встать.

Перо ловит солнечный свет и рассыпается синими брызгами, невидимое для замершей изумлённой толпы. Но не для Амина.

В полной тишине повелитель Яммы поднимается, подходит к узорчатым перильцам балкона и делает страже знак.

Рука султана зависает в воздухе, и поворачиваются копья, и невидимые Амину стрелки натягивают тетиву, а гвардейцы кладут руки на рукояти мечей.

Халиб и раньше не уважал традиции предков, не стал чтить и эту - выжившего на Арене должны были отпустить.

Вот только Амину не дадут выжить.

Рука опускается, и Амин, по-прежнему глядя на песок, где тает последняя синяя искра, вздрагивает, закрываясь от несуществующего удара.

За ним вздрагивает вся Арена, и песок вокруг Амина вздымается, пенится, сверкая на солнце сине-зелёной чешуёй.

Огромная кобра, раскрыв капюшон и обвив кольцами остолбеневшего Амина и ластящихся к нему тигров, с интересом смотрит на султана.

Под тихое угрожающее шипение Арена наполняется змеями.

***

В комнате было сумрачно - от убранных частыми решётками окон. Зато свет падал так, чтобы выгодно осветить арабеску на стенах и пушистый ковёр бедуинов на полу.

- Мир тебе, ибни, - улыбнулся юноша Алиф… а точнее джин-повелитель змей из города Мисбаха, стоя у закрытой двери.

Сидящий на полу Амин тяжело сглотнул, не сумев вымолвить ни слова.

Улыбка на лице джина стала шире.

- Держи, - он протянул Амину джамбию. - Она твоя.

- П-почему? - умудрился шепнуть юноша, дрожащей рукой пытаясь взять кинжал.

- Потому что я, - подмигнул Алиф, - так хочу, - и, наклонившись, ловко сунул джамбию за пояс - ровно туда, где Амин привык её хранить. - А теперь молч-ш-ш-ши, ибни. Говорить буду я. У меня… нас-с-с-с, - добавил он громко, - ес-с-с-сть ч-ш-ш-то с-с-ссказать юному с-с-с-султану Яммы.

- Не такому уж юному, - отозвался Халиб, закрывая дверь. - Амин, братец, ты не просто попал к джинам, ты ещё и с ними спутался? Напомни-ка мне четвёртое правило Салах-аги.

Амин открыл было рот, но, поймав взгляд Алифа, промолчал.

В наступившей тишине змеиное шипение прозвучало неожиданно громко. И угрожающе.

- Не заставляйте меня звать стражу, - холодно бросил Халиб, глядя на ползущих к Амину кобр. - Это вы хотели со мной поговорить.

- О да, - улыбнулся Алиф, не слишком стараясь сохранить человеческий облик полностью. Улыбка, к примеру, у него получилась совершенно змеиная. - Это я милос-с-с-стиво решил не раз-с-с-срушать этот прекрас-с-с-сный дворец. И не убивать тебя, с-с-с-смертный. Тебя и твоих с-с-с-слуг.

Халиб рассмеялся, и Амин заметил, как в руку ему сам собой скакнул кинжал из ножен на поясе.

- Не с-с-с-стоит, с-с-с-смертный, - Алиф заметил тоже, но даже не напрягся. Лишь глаза нехорошо прищурились. - Ты же не хочеш-с-с-сь отправиться к Манат раньш-с-с-се времени? Клянус-с-с-сь Иблис-с-с-сом, я хочу этого, наверное, не меньш-с-с-се твоего брата, а в будущем - и твоего народа. Но ты нужен нам, с-с-с-смертный. Поэтому ус-с-с-спокойся и выс-с-с-слушай. Твоей жиз-с-с-с-сни нич-ш-ш-што не угрож-ш-ш-шает.

Амин ждал, что разозлённый Халиб - а брат злился, да так, что дрожали даже пальцы, сжимающие кинжал - позовёт стражу, напомнит, что к султанам подобным образом не обращаются даже джины… попытается напасть на Алифа или выхватить джабию у Амина, наконец.

Но Халиб просто спокойно сел в кресло, с благожелательным интересом глядя на джина. Даже кинжал вернулся в ножны.

Халиб тоже внимательно слушал наставника Салах-агу в детстве.

Алиф усмехнулся, но сел напротив - у маленького столика с фруктами и кувшином вина. Не притронулся ни к еде, ни к напиткам - как и Халиб.

И тихо, свистяще начал.