- Кто она? - вытолкнул, наконец, слова Амин. - И зачем.., - и замер, когда девушка открыла глаза.

- Амани, - потянулся к ней мужчина. - Моя Амани.

Девушка встретилась с ним взглядом. И тоскливо, скрипуче закричала.

В это же мгновение Амин бросился на султана, не рассуждая, что делает. Только зачем: Валиду больно, и он должен помочь.

Ничего он не успел - мужчина, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами, и Амин завис над полом, беспомощно барахтаясь.

Но следующие слова заставили его замереть.

- Моя хумай, как долго ты пряталась от меня, - протянул султан. - Что мне сделать с этим ибни за все годы ожидания, которое ты заставила меня терпеть?

- Ничего, - скрипучим голосом Валида отозвалась красавица. - Тебе это не нужно. Я здесь. И я… твоя. Я исполню любое твоё желание. Приказывай… повелитель.

Амин в который раз рванулся, а мужчина, улыбаясь, произнёс:

- Свободолюбивая хумай говорит такие слова… Наверное, мне стоило бы заточить этого ибни в темницу… или отдать моим гулям… Ты видела моих гулей? Но я милостив и сжалюсь. Я не буду ничего с ним делать. Сделаешь ты. Слушай, хумай. Я хочу, чтобы ты убила его.

Амин вздрогнул, встретившись взглядом с красавицей … Валидом.

- Слушаю, - склонила голову она. - И повинуюсь. Повелитель.

И мир вокруг сжался в одну точку, а потом снова взорвался феерией красок.

На этот раз ни комната, ни стоящий над ним человек не были незнакомыми.

Амин слишком часто видел старшего брата в кошмарах, чтобы не узнать его.

Ночь седьмая. Джины

Цепи звенели каждый раз, когда Амин поворачивался. Маленькая, сырая камера не давала возможности даже вытянуться в полный рост, так что вертеться приходилось много. К тому же, из щелей в полу - достаточно широких, чтобы проскочила крыса - постоянно дуло.

В очередной раз сев и притянув колени к подбородку, юноша подумал, что когда за ним придут, он не встанет. Просто не разогнётся. Ну и ладно.

По полу бегали любопытные крысы. Залазили на ноги, руки, взбегали на грудь. Амин, которому надоело их отпихивать, просто сидел неподвижно, шевелясь, только если маленькие слуги Иблиса тыкались в лицо…

… Пока в маленькое решётчатое окошко в двери не мелькнул свет. И почти сразу зазвенел отодвигаемый засов.

- Воюешь с крысами, брат? - положив факел на пол, усмехнулся мужчина, с ног до головы закутанный в чёрный плащ.

- Мир тебе, Халиб, - отозвался Амин, отшвыривая особенно настырную крысу. Та ощерилась, но нападать при свете не стала.

- Ты всегда был вежливым мальчиком, - султан Яммы прислонился к стене, глядя на младшего брата сверху вниз.

Амин молча, щурясь от слишком яркого света лежащего рядом факела, смотрел на него и ждал.

- И никогда не желал оказывать мне знаки уважения, - вздохнул Халиб. - Вечно или в гареме торчал, или в оружейной, но именно тогда, когда меня там не было. Это глупо, брат, не находишь? Веди ты себя иначе, я, быть может, тебя бы и пощадил.

Амин громко усмехнулся.

- Раша это не спасло.

- Раш был идиотом, - отмахнулся Халиб. - Пресмыкающимся идиотом. Ты бы ещё Салима вспомнил.

Амин молча смотрел на него.

- А ты мне всегда нравился, - продолжал султан. - И честно говоря, я нахожу это несправедливым: почему тебя, за то, что хватило ума и ловкости сбежать, я теперь должен убивать долго и мучительно, а этим молокососам достались яд и смерть во сне.

- Вы милосердны и сострадательны, о великий и мудрый… султан, да продлятся дни ваши вечно, - мрачно отозвался Амин, и мужчина захохотал - громко и весело, точно над хорошей шуткой.