— Агриппинушка, солнышко ты мое, ну куда ты так бежишь. Ушел и ушел гость наш незваный. Баба с воза...

— Да пропадет он!

Ох, какая улыбка растянулась у меня на лице от тона травницы. Неужто переживает?

Кот фыркнул, но спорить не стал.

Агриппина поднялась на взгорок, огляделась.

— Смотри, был здесь. Натоптано.

Они долго стояли, вглядывались в море из ковыля. Травница несколько раз меня звала, только отзываться я не собирался. Поздно, Агришка, слишком поздно ты стала за меня переживать. Я успел скинуть с себя весь морок «дома». Не здесь мой дом, и никогда его здесь не будет.

Они ушли. Травница — с поникшими плечами, кот — с одышкой, но гордо задранным хвостом. Я подождал еще какое-то время и, закинув котомку на спину, пошел в сторону леса. Вечер близился, вот бы дойти до странных скал засветло. А если не получится, придется ночевать в лесу.

В котомку я успел накидать всякой снеди, пока Агриппина костерила меня и беды, что я принес в ее мир. Сейчас на ходу, вытащил пирожок. Идти сразу стало веселее.

Лес обступил меня привычными темными стволами. Как родной. Направление движения я зафиксировал в телефоне и сейчас, сверившись, правильно ли иду, с грустью посмотрел на двадцать четыре процента зарядки. До скал должно хватить, а дальше придется учиться определять направления по звездам. Чужим для меня звездам.

Засветло я, естественно, никуда толком не дошел. Но и лес меня больше не пугал. Не иначе кухарка насовала в пирожки какой-нибудь храбро-травы.

Стемнело. Начали разгораться гнилушки, и, выйдя на очередную лесную опушку, я решил переночевать здесь. Тумана не было, погода стояла ясная и теплая. Я плюхнулся на землю возле огромного корявого пня на краю поляны. Поесть успел, пока шел, а вот пить сильно хотелось. Хорошо, что воды с собой прихватил, не надо бегать по лесу в поисках озерца или ручья какого. Сделал несколько глотков, заткнул бутылку, сунул ее назад в сумку. Сумку же подложил под голову.

Над опушкой кроны деревьев размыкались, открывая кусочек неба, усеянного звездами. Надо же, фонари в городе делали засветку. Звезды обычно плохо видно, и все они тусклые, словно выгоревшие. А гнилушки хоть и прилично освещали лес, звездам совершенно не мешали.

Я лежал на полянке в лесу, глядя вверх, удивительным образом ощущая себя... на месте. Что-то менялось во мне.

Туман я не услышал — почувствовал. Неспешно сел, повернулся в ту сторону, откуда показалась первая призрачная фигура. Из серой массы этих фигур выбралось пять. Три мужских, две женских. Беззвучно приблизились ко мне, выстроились полукругом и замерли.

— Что надо? — грубовато поинтересовался я, снова откидываясь на сумку.

— Наш господин, — прошелестела первая тень, — Время навести порядок. Начались раздоры, нужно это прекратить.

— Прекращайте, — милостиво позволил я.

Тени затрепетали. То ли от негодования, то ли от ветра.

— Без вашего участия, наш господин, это совершенно невозможно, — тени подобострастно склонили головы. Все пятеро, хотя говорил со мной один. Ну как говорил. Я его слышал и понимал, но не поручился бы, что он издает какие-то звуки.

— Среди нас появились те, кто желает власти. Но нет никого, кто объединил бы нас и довел наконец до желанной цели.

— Что за цель?

— Как же, наш господин, — тени взволновались, затрепетали. Я чувствовал их растерянность и... уязвимость. — Вы освободили нас, привели в материальный мир. Но не даете нам материальных тел. Время, дозволенное оставаться в пограничном состоянии, скоро закончится, и хаос заберет нас назад. Вам нужно привести нас к зерну. Ведь если это сделают Элара и Магнус, вы потеряете все.