Деваха указала на лавку. Я послушно уселся. Она же взяла ступу, вышла в сени, потом вернулась и принялась толочь то, что туда только что набросала, потёртым пестиком, мурлыча себе под нос то ли заговоры, то ли собственные мысли. Последнее казалось более вероятным: мне удалось разобрать обрывки фраз про «ощипанного сокола» и «молодяжнечка блаженного». Очень хотелось в неё чем-нибудь запустить, но в ответ легко прилетит ступа, так что лучше посижу, презрительно отвернувшись к окну.

— Давай грабли свои увечные, — сказала она наконец, — исцелять тебя будем!

Я протянул ей руки. Несмотря на то, что Агриппина надо мной постоянно подтрунивала, действовала она чётко, профессионально и со всей осторожностью. Прикосновения аккуратные, почти нежные, никакой боли или дискомфорта... Я зажмурился и разомлел. Но буквально через минуту завопил, ощутив, что, судя по всему, в кисти впился иглозубый рукогрыз из семейства человекоистязателей.

— А-а-а!!!

— Чего вопишь-то, как малявка некормленая?! Мазь твою боль высасывает, здоровьем тебя наполняет!

Я посмотрел на ладони, ожидая увидеть обугленные кости, но с удивлением обнаружил, что волдыри и покраснение практически пропали. Уж насколько у нас развита медицина, а подобное я встречаю впервые.

— Ты волшебница? — поинтересовался я.

— Говорю же, травница! Наперво запомнить сложно? Я тебе пяток-десяток раз повторю, с меня не убудет!

Не обратив внимания на колкость, я хлопнул себя по лбу. Поморщился. Боль ещё отдавалась. Важно другое! Телефон-то в кармане! Вот я болван! Вытащил его, разблокировал. Нет сети. Хорошо, что заряжал недавно. Батарея всего наполовину разряжена.

— Слушай, — обратился я к девахе, — а у тебя вай-фая нет случайно? Сеть не ловит почему-то, наверное, зона покрытия у моего оператора тут отсутствует. Я бы подрубился, по картам геолокацию определил, а потом такси бы вызвал, чтоб до города добраться.

— Ты с кем разговаривал-то сейчас? — Агриппина потрогала мой лоб. — Не горячий. Бредить не должен. Или по-заморски болтаешь, или слова на лету выдумываешь. «Вай-фая»! У нас через дом Федька-дурачок живёт. Тоже всякое бормочет. Наверняка лучшими друзьями с ним станете!

Взяла ухват, подцепила чугунок, изящно перекинув его на стол. Почему изящно? Не знаю. В её простых движениях была необъяснимая грация, не встречавшаяся мне ранее у других людей. Большинство из нас делает что-то не задумываясь, на автомате, когда тело само выбирает, как приложить минимум усилий для достижения оптимального результата. Девушка же... Да, теперь язык не поворачивался назвать её «девахой», похоже, наоборот, просчитывала, как сделать красиво, но максимально естественно, дабы не оказаться заподозренной в нарочитости.

— Подкрепись. Репа пареная. Хватай, не робей! Она не горячая. Тёплая.

Я ухватил один из золотистых клубней, надкусил... М-м-м! Вкуснотища! Я никогда раньше не пробовал репу. На вкус похоже на сладкую картошку. Нет!

— Напоминает батат! — воскликнул я.

Агриппина взяла ложку и треснула меня по лбу.

— Когда я ем, я глух и нем! — назидательно проговорила она.

— Ну да, — пробурчал я. — Закрой рот и ешь суп.

— Што? — то ли не расслышала, то ли прикинулась глухой травница.

Болтать больше не хотелось. Доедал я молча. Добавки себе прихватил. Тянул время: надо решить, что делать дальше. Оставаться на ночь мне никто не предлагал. Подлечили, накормили, а дальше выставят за порог. И куда мне, назад в ковыль возвращаться, следы своей лаборатории разыскивать? Бесперспективняк. А ночевать под открытым небом страшно. Поле ещё ничего, а лес зловещий.

Попроситься самому на ночь остаться? Это нарваться на очередные насмешки.