— Прошу тебя, Люцифер, — прошептала она. — Одно-единственное слово, и я уйду.

Он посмотрел на нее, и внезапно борьба эмоций в нем угасла, оставив лишь юношеское желание. В голубых глазах заплясали огоньки. Он ослепительно улыбнулся, опустил на пол ноги, встал и, протянув перед собой руки, двинулся к ней.

— Не уходи, — прошептал он. — Да, Люцифер должен оставаться Люцифером, но в его владениях он может становиться кем пожелает. Сегодня, например, Люциферу угодно стать обычным мужчиной.

И хотя в его словах звучала уверенность, Модести почувствовала, когда он обнял ее, что он весь дрожит. Его поцелуй напоминал поцелуй неискушенного мальчика, но сейчас это не имело никакого значения.

— Помоги мне, — прошептала она, гладя ему руки. — Теперь я уже не боюсь, но я хочу быть достойной тебя.

— Ты будешь достойной меня, — сказал он и потянул ее к кровати.

А затем она начала руководить его неумелыми движениями, бормотать слова восхищения и ободрения, показывая всеми средствами, что он наставник, а она лишь робкая ученица.

Когда его мощное тело наводнил финальный радостный экстаз, Модести почувствовала удовлетворение — не оттого, что победила, но оттого, что подарила этому юноше что-то очень нужное.

После этого Люцифер исчез, а его место занял обыкновенный молодой человек, который шептал неуклюжие ласковые слова, крепко прижимая ее к себе и начисто позабыв о своем вечном бремени. Это был юноша, совершенно не подозревающий о своей неумелости, потому что она удачно скрывала это от него, юноша, которого снова посетило неодолимое желание, и он опять вошел в нее.

Было уже поздно, когда Люцифер заснул. Модести лежала на спине, баюкая его голову, поместившуюся между ее плечом и грудью, и думала о том, что, каким бы ни оказался исход, она рада хотя бы тому, что подарила ему эту ночь.

— Ты теперь протащишь ее по бухте? — спросил Колльер.

— Да, сеньор. Но только через день-другой. Пусть полежит.

— Когда начнет разлагаться? — спросил Колльер, зажав нос и делая характерный жест рукой.

— Да, — кивнул Гарсиа. — Тогда другие акулы не придут сюда. Я тащу ее за лодкой по бухте четыре раза в день. Тогда можно спокойно плавать. Старая акула там. — Он показал на вход в бухту, где виднелся верх большой сети. — Она уже не годится. Вот-вот развалится. Но завтра эта будет в порядке.

Колльер скривил лицо, принюхиваясь.

— Она и так уже хороша, — заметил он. — Но все равно мне нравится больше моих соседей по столу. Если бы можно было довести до такого состояния нашего улыбающегося приятеля в черном костюме, было бы достаточно провозить его по бухте раз в неделю.

— Сеньор? — удивленно произнес Гарсиа.

— Ладно, не обращай внимания, — махнул рукой Колльер и медленно пошел по краю берега. Он коротал время в ожидании Модести Блейз и теперь увидел ее на холме, который закрывал отсюда дом. Они договорились встретиться, обменявшись за завтраком парой коротких фраз.

Колльер приметил трех охранников. Один на холме, двое у самой бухты, но Модести была одна. Это удивило Стива, потому как Люцифер редко с ней расставался.

Прошло три недели с той ночи, когда Модести стала любовницей Люцифера. Сначала Колльер испытал облегчение оттого, что она уцелела в этом испытании. Потом вновь вернулись ревность и обида, хотя он отлично понимал, что это ребячество. Теперь он нехотя смирился с таким положением вещей.

Было заметно, что Люцифер счастлив. Он казался выше и держался с какой-то новой величественностью.