— И у меня! — Я улыбнулась, окинув Наташин кабинет быстрым взглядом.

Ничего не поменялось: на уровне глаз в теневых экранах с коротким интервалом менялись новости с Земли и колоний; вдоль стен стояли яркие разноцветные диваны и прочие сиденья, компенсируя человеческую тоску по Земле с ее зеленью и цветами; в углу, как у всех, стоял стационарный сенсо.

Я мгновенно вернула взгляд подруге и с легкой обидой сообщила:

— Представь, мне совершенно поменяли задание! — И тут же, вкратце поясняя суть изменений, я подвинула Наташе последнее пирожное.

— Эх, в Лондон хочу! Как в первом задании, чтобы жить среди высшей аристократии, а то сейчас неизвестно сколько пробуду дочкой часовщика из Неаполя!

— Ага… хитренькая какая! — Наташа откусила кусочек, оставив на верхней губе усы из крема. — Такие задания, какое было у тебя в Лондоне, вообще редкость, больше всего в девятнадцатый век историков посылают слугами или военными.

— А что, туда кого-то отправили? — невинно спросила я. Сердце заколотилось…

Наташа кивнула, а я продолжала:

— Завидую! Эпоха на самом деле меня покорила! Жаль, что мне пришлось возвращаться так быстро, столько всего осталось недоделанным… — искренне посетовала я.

— Угу, ты только оттуда, а как я завидую! Я вообще нигде не была! Сейчас как раз список отбывших диктовала для директорского отчета, а то сгинут в прошлом и потом ищи. Хорошо, что только двух бойцов отправили.

— К Наполеону или Кутузову? — вновь «забросила удочку» я.

— Да нет… пункт отправки обозначен позже… сентябрь 1820… Хотя зачем не знаю, безопасность историкам не отчитывается. — Наташа недовольно отмахнулась, и наконец с довольным видом облизнула сладкие усы.

Эта отправка, именно то, что меня интересовало, но заставив себя успокоиться, я грустно произнесла:

— Жалко их, тогда солдат по дорогам бродило не меряно… как правило, голодные, грязные, никому ненужные. В ноябре 1819 приняли закон «Шести актов суровых репрессий». Так вот, второй акт запрещал ношение оружия; магистраты были уполномочены конфисковывать оружие, арестовывать любого владельца оружия, входить в частные дома в любое время суток для поисков оружия.

— Ужас, как строго! Вот так врываться в дом? Какая наглость! — несмотря на гневный тон, Наташа грустно вздохнула, оглядывая пустую тарелку.

Я, кивнув, грустно уточнила:

— Это началось давно, еще в начале 1817 г. правительство приостановило действие Закона о неприкосновенности личности (Habeas Corpus Act)… Именно из-за бывших солдат и рабочих недовольных хлебными законами тогда и начались манифестации и восстания недовольных. Ну и правительство, как водится в таких ситуациях, чересчур надавило…

Ната покачала головой, осуждая жестокость нравов того времени. А я словно между делом спросила:

— Наши из безопасности знают, что оружие с собой брать нельзя, особенно, если их посылают в северную или центральную Англию?

Наташа, кончиками пальцев смяв салфетку, отмахнулась:

— О, тут все нормально, их послали в Гемпшир, на самый Юг. И с собой дали только сети… Сама знаешь, никакой современной техники! Только механически измененное. Вот только кого они там сетями ловить собрались, я так и не поняла.

Зато я поняла. Ага, ничего они не взяли… не считая прибора для уничтожения памяти!

Но заставив себя улыбнуться, бодро произнесла:

— Тогда хорошо, что вы им подсказали.