Его глаза светились жёлтым, а руки мерцали в темноте, будто они были раскалены. Но Король-Спаситель отходил, будто хотел держаться подальше от схватки.

Не, он не боялся. Он просто не хотел оказаться рядом с моей охраной. От пули не застрахован даже такой мощный враг. А тем более от целой очереди.

Я опять переместился, хотя стоило поберечь эти рывки до конца боя. Король-Спаситель изящно увернулся от меча и топора, а сам врезал мне в живот и пнул по ноге, прямо по голени.

Это больно. Но я пихнул его плечом и рубанул Карнифексом сверху. Король схватил меня за обе руки. Я пнул его в живот, добавил лбом по лицу, ломая ему нос. И ещё один пинок.

Король-Спаситель упал на землю и засмеялся. Снег вокруг него начал таять.

Зато хотя бы не холодно.

— Посмотри на бой, — сказал он гундосым голосом.

И свёрнутый набок нос вдруг выпрямился, будто кто-то надул его изнутри. Дерьмо, его силы возвращались.

— Разве ты не видишь, насколько опасно это оружие? — Король-Спаситель поднялся на ноги. — Прогресс улучшает жизнь людей, но ты посмотри, сколько трупов, сколько он убивает. В одной этой твоей битве сегодня погибло людей больше, чем за целую неделю Великого Сражения при Альдарстане!

— Ты говоришь только то, что удобно тебе, — я не удержался от ответа, настолько его доводы меня раздражали. Но и драться я не забывал. — Сейчас до двадцати доживают почти все дети. А не один из тридцати, как было тогда, когда ты правил, ублюдок.

— Разве? — Король-Спаситель на мгновение остановился. — Я бы поспорил, но…

Кончик Флаггеллума рассёк ему плечо, но рана быстро закрылась. Дыра осталась на военном мундире, но рука была целой.

— А кто прикончил всех врачей? — спросил я, ударяя топором. — Кто приказывал убивать учёных? Кто сжигал книги и людей на них? Я остановил тебя тогда, остановлю и сейчас.

— Это была необходимая жертва, — он легко увернулся. — Это было нужно для мира без войн и неравенства. В котором сами люди не допускали бы несправедливости над собой. В котором было бы настоящее правосудие, а не то, что предлагали вы.

Мы сцепились вплотную. Слишком близко, я видел его лицо перед собой и слышал его дыхание. Глаза пылали жёлтым, а одновременно с этим в них было очень сильное свечение, как у Небожителей и у свеч духов.

— Но построить новый мир было сложно, поэтому приходилось идти против совести. И с горечью смотреть, как разгневанная толпа сама ищет врагов. Я не мог вмешиваться в это. Ты просто не понимаешь. Ты даже не представляешь, для чего это было нужно и что я бы смог построить потом. Но построить новое можно, только разрушив старое.

Мечом ударить не получилось, я отпустил оружие и достал револьвер из кобуры. Получилось выстрелить в упор, но Король-Спаситель вырвался и выбил у меня пушку.

Проклятье! Пуля прошла насквозь. Если бы она осталась в теле, было бы намного лучше.

— Но начал я с вас, — продолжил Король-Спаситель. Его простреленный бок быстро заживал прямо на глазах. — Вы, палачи, решали просто. Вы не собирали доказательства и не опрашивали свидетелей. Вы убивали тех, кто вам не нравился, прикрываясь правосудием. Правосудие в руках безжалостных и умелых убийц.

Он дёрнулся слишком быстро и смог сбить меня с ног. Я откатился по холодной земле, на которой уже растаял снег, и поднялся.

— Я помню, что было, когда был маленьким, — Король-Спаситель стоял надо мной. — Как палач казнил вора у всех на глазах за кражу хлеба с прилавка. И ушёл. А оказалось, что вора и не было, а убили честного покупателя. Просто его сосед не любил этого человека и указал на него, а палач даже не стал разбираться. И оставил целую семью без отца.

— Это что-то личное? — спросил я.