Надо кончать ублюдка.

— Какого хрена? — спросил Король-Спаситель.

Он слаб и напуган. Я с силой опустил ногу на его грудную клетку. Раздался треск. Это или рёбра, или лёд под ним.

— Тебя призвали мстить, — я вызвал Карнифекс и замахнулся.

Король-Спаситель быстро откатился и тяжело поднялся, прижимая раненую грудь.

— Степан Хитров поручил тебе отомстить за его погибший род и возродить его, — продолжил я. — А вместо этого ты мстишь мне. Тебя считали предком, а предки обязаны отвечать на некоторые молитвы. Теперь тебе конец. Последнее слово?

Я осторожно обошёл трещину на льду, не убирая топор.

— Я же убил всех, кто напал, — сказал он, отступая от моих ударов, всё медленнее и медленнее. — Если честно, мне нравилась та семья, особенно сёстры. Приятные девочки, очень добрые. Но я сжёг заживо всех напавших, до кого дотянулся, и кого не прикончил ты. Никто из напавших не выжил.

— Этого мало, — я готовился к новому рывку. — Тот, кто это устроил, ещё жив. У тебя осталось дело, которое ты игнорируешь.

— Кто это устроил? — в голосе Короля-Спасителя больше не слышалось былой иронии. — Ты? Нет, не ты. Кто в этом виновен? Говори! Раз я обязан расквитаться с ним. Почему он со мной говорит?

— Я сам отомщу за ту семью, — сказал я. — Как и обещал Степану. А ты мне для этого не нужен.

— Я выясню, кто это, — пообещал он. — Сразу, как только…

Я переместился, но он рванул в сторону так быстро, что силуэт смазался. Слишком далеко. Я перенёсся следом, но совсем недалеко, слишком устал. Король-Спаситель смылся, оставив за собой огненный след, который плавил лёд.

Но он и правда собирался отомстить, раз силы вернулись. И ко мне он пока не вернётся.

Я видел, как он остановился и упал на льду. Жаль только, что не провалился. Совсем слабый, будет легко его прикончить.

Но след, который он оставил, был слишком горячим, лёд сильно парил. А туман, висящий слоями, так никуда и не делся, в нём идти опасно. Но я заметил, как удалялось свечение.

Ушёл. Жаль, сейчас я бы легко его прикончил. Но мне и самому нельзя тут задерживаться. Я отошёл от оплавленной дорожки как можно дальше. Тут лёд прочнее, мои шаги он выдерживал.

Но только мои.

Бой заканчивался. Из тумана выходили враги, отступающие прямо по льду. И если клановые держались далеко друг от друга, чуть не инстинктивно чувствуя опасность провалиться, то наёмники-южане держались слишком близко.

— Это он! — прокричал кто-то из солдат.

Я перенёсся ближе к ним, ударяя мечом и топором. Хотел поближе, но получилось только на несколько метров. Слишком устал.

Солдаты сбились в кучу. Резать их всех я не собирался, только убрать угрозу, чтобы выбраться отсюда самому. До берега уже недалеко.

Им вслед стреляли. Но когда мои союзники заметили красные клинки, огонь прекратился.

Лёд трещал, кто-то из солдат и клановых проваливался в воду, оставляя только полыньи с чёрной в темноте водой.

Туман, темно, видно только моё оружие, светящееся в темноте. Иногда я его убирал, чтобы они меня не видели, и нападал с другой стороны. Враги, и так потерявшие боевой дух после поражения, ещё и моего появления не выдержали.

Они начали убегать. Кто-то рухнул в уже готовую полынью, под кем-то лёд треснул только сейчас, и офицер в доспехе пошёл на дно.

На этом пока всё. Пора уходить. Лёд трещал, но пока меня держал.

Я медленно отошёл, но услышал шевеление за спиной. Кто-то остался жив, но с этими громострелами даже раненый может быть опасен.

Гибкое лезвие меча снёс голову поднявшему парню с рассечённой правой рукой.

Оружие он держать не мог. Зря его убил, надо было пощадить его, он, быть может, хотел сдаться.