Теперь у нее была ниточка, ведущая к местопребыванию отца. Он жив, поскольку похитителям нужно расшифровать его дневники. Она спешила поделиться новостью/с Мигелем и примчалась прямо к нему домой.

Дверь оказалась заперта, и никто не открыл на ее стук. Она тупо уставилась на дверь. Ей даже не приходило в голову, что его может не быть дома. С того момента, как она рассказала ему о своем отце, он постоянно находился рядом, готовый помочь и утешить. Отчаявшись, она перестала стучать и поспешила к цветочнице, в которой, он хранил запасной ключ. У нее не было времени на поиски его в городе – придется подождать, пока он придет на работу. Поднявшись наверх, она стала собирать свои вещи.

Когда Дасти вошла в «Маргариту», Мигель считал деньги и складывал их в отделения кассы за стойкой бара. Она позвала его, и он обернулся с бесстрастным выражением лица. Ее жажда увидеть его переросла в нерешительность.

– Мне кажется, я знаю, где мой отец, – наконец проговорила она. Приподняв одну бровь, Мигель ждал продолжения. – Помнишь старого золотоискателя, о котором я тебе говорила, и который сказал мне, где искать отца? – Он кивнул, и Дасти выпалила все остальное, но его лицо оставалось по-прежнему бесстрастным.

– И ты, конечно, помчишься в Моаб и найдешь его сама?

– Я предполагаю, куда именно он завел их – в то место, где они не смогут применить бульдозеры и уничтожить древние руины.

Он с явным неодобрением смотрел на нее.

– Полагаю, мне ничего не остается, как пожелать тебе удачи. – Он повернулся обратно к кассе и занялся своим делом.

Дасти раскрыла рот. И это называется любовью?

– Отлично, – парировала она, – мне же остается только предупредить Маму Розу, что я ухожу.

Она нашла ее на кухне заканчивавшей приготовление супа для их обеда.

– Mi hija, – запротестовала Мама Роза, – ты же не поедешь одна? Мигель ведь поедет с тобой?

Дасти старательно избегала ее взгляда:

– Он вообще не желает разговаривать со мной!

– Dios mio! – Мама Роза выскочила из кухни. Дасти услышала их громкие голоса, но говорили они по-испански. Через несколько минут Мама Роза стремительно вернулась на кухню сквозь вращающиеся двери. – Ты собираешься отправиться на поиски одна? Не известишь полицию? – спросила она.

– У меня нет никаких доказательств, и можно напрасно потерять время. Чем дольше я буду ждать, тем страшнее будут осквернены святыни индейцев. – Мама Роза покачала головой. – Я не стану пытаться вызволять его одна, – заверила ее Дасти. – Я отлично представляю себе, куда он мог их завести. И я буду осторожна. Мне надо только убедиться, что я не ошибаюсь в своих предположениях. Тогда я и информирую власти.

– И она возьмет с собой Коди, – произнес в дверях Мигель. – Видишь, ма? Нам не о чем беспокоиться, – продолжил он ледяным голосом. – Не пора ли поесть? – Не ожидая ответа, он исчез за дверью.

Мама Роза взглянула на Дасти и взмахнула руками. Бормоча что-то по-испански, она взяла кастрюлю с супом, отнесла в столовую и поставила посреди стола. Мигель сел за стол напротив Дасти. Его самоустранение больно задело ее. Добродушный по натуре, он редко и далеко не сразу раздражался, даже когда для этого имелись достаточные причины, но в гневе был неприятен. Ей пришлось в третий раз рассказывать свою историю, когда за стол уселись Кармен, Луиза, помощники официантов и посудомойки.

– Я позвонила в начале вечера Рамоне, – сказала она в заключение Маме Розе. – Ее школьная подруга подыскивает работу, и завтра они обе приедут, чтобы Мона могла обучить ее.