Мама Роза похлопала ее по руке:

– Не переживай, мы обойдемся. Дитя должно быть верно, своему отцу. Но, пожалуйста, не отправляйся в путь одна. Это дело полиции, а не девицы.

– Я знаю те каньоны как свои пять пальцев. Похитители отца даже не догадаются, что я поблизости. – Не удержавшись, она все же посмотрела на Мигеля, свирепо глядевшего на нее на протяжении всего обеда.

– Она свободная леди, ма, – бросил он. – И не нуждается в нас и наших советах. Ей вообще никто не нужен. Извини, я имел в виду женщину, а не леди.

Дасти схватила стакан молока и принялась пить, стараясь прикрыть стаканом лицо, исказившееся от душевной боли.

– Насколько я помню, леди по твоему определению – это женщина, наслаждающаяся своей женственностью, но я думаю, что усвоила твой урок. – Она помолчала, напоминая ему горящим взглядом, как он учил ее наслаждаться своим телом, наслаждаться разницей между полами. – Я и не подозревала, что леди должна научиться еще и беспрекословно подчиняться мужчине.

– Что это ты себе позволяешь, Мигель? – спросила Кармен.

– Заставляет ее оставаться в его постели, – ответила за него Луиза.

Мигель оскалился на своих сестер:

– Я желал бы, чтобы она руководствовалась здравым смыслом и уважала тех, кому… – он запнулся, – дорога. – Он отодвинулся от стола и встал, взяв с собой тарелку супа, к которому едва притронулся. – Даже если не может ответить на их чувства. – С этими словами он вышел.

Дасти вскочила на ноги и крикнула ему вслед:

– Если тебе действительно кто-то дорог, ты уважаешь его способности и не пытаешься указывать, что ему следует делать!

Ее гнев улегся так же быстро, как и вспыхнул, и Дасти опустилась на свой стул.

– Не волнуйся, – сказала ей Мама Роза. – Mi Miguelito успокоится. Он упрям и горд. – Она улыбнулась. – Как и его отец.

Дасти сумела улыбнуться и оставила свои сомнения при себе. Но весь вечер прошел напряженно. Она опасалась подходить к бару за напитками. Ее сердце сжималось от боли всякий раз, когда она встречала взгляд Мигеля.

В конце концов последние клиенты ушли, и ресторан закрылся. Мама Роза и ее дочери обняли Дасти на прощание и пожелали ей спокойной ночи.

– Ты вернешься? – поинтересовалась Мама Роза.

– Не знаю, – прошептала она, делая шаг в сторону Мигеля. Увидев, как она приближается к нему, он даже не сделал попытки выйти ей навстречу из-за стойки. Дасти беспомощно смотрела на него, не зная, что и сказать. Она, молча, пыталась запечатлеть черты его лица, шелковистые черные волосы и высокий лоб. Большие темные, почти черные, глаза. Прямой нос, тонко очерченный рот, маленькую ямочку на его подбородке.

– Полагаю, тебе нужно заехать за своей одеждой, – сказал он.

– Я уже захватила ее, – И пожалела, что сделала это. Если бы они остались одни в его доме, он мог пойти на попятную. Они расстались бы друзьями.

– Значит, прощаемся?

Дасти заморгала. Как он мог еще только сегодня утром говорить о своей любви, а сейчас прощаться с ней так холодно?

– Благодарю тебя, – заикаясь произнесла она, – за все.

Однако не стронулась с места, молча молясь, чтобы в его глазах проглянул теплый, нежный и страстный Мигель, с которым она была так близка. К ее несчастью, она по-прежнему видела перед собой бесстрастное лицо незнакомца.