– Если ты будешь отставать, я оставлю тебя позади, – предостерегла она, когда он занял свое сиденье.

– Не оставишь, – возразил он, – ты меня любишь.

– Я плохо разбираюсь в этой любви, – пробормотала она, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Любовь значит, что мы поженимся, как только найдем твоего отца, потом народим детей и заживем как в сказке.

Собравшись уже отъехать, Дасти резко нажала на тормоз.

– Где? – спросила она, повернувшись к нему. Он недоуменно посмотрел на нее. – Где заживем? – еще громче спросила она, испытывая скорее боль, нежели гнев. – Ты готов оставить свою семью, дом и ресторан и остаться со мной в Юте?

Изумление в его глазах и оцепенение его красивого лица сказали ей больше, чем слова.

– Я не просто бармен, Дасти. Я помогаю маме управляться с рестораном, и в один прекрасный день он будет принадлежать мне и моим детям. Как я могу оставить его?

– Знаю, – безвольно опустив плечи, она уставилась прямо в ветровое стекло. – Так ничего не получится.

– Неужели жизнь в Пайпкрике кажется тебе такой ужасной? – помолчав, спросил он.

– Какое-то время – нет, – призналась она. – Но когда побегут год за годом… Я уже не уверена. – Его темные глаза отразили ее собственное страдание. – Ты нуждаешься в обычной жене, Мигель, довольной домашним очагом. Я оставила эту жизнь, когда ушла от матери в восемнадцать лет. Я привыкла быть самостоятельной, делать что хочу, менять местопребывание каждый сезон. Я люблю тебя, но…

– Ш-ш-ш. – Он прижал указательный палец к ее губам. – Первым делом любовь, а остальное обговорим. Будем делать по одному шагу за раз, о'кей?

– Да. – Обнадеженная его терпением, она взяла его руку в свои и поцеловала его ладонь.

На протяжении долгого пути к Моабу Мигель обращал мало внимания на меняющийся ландшафт. Они поднялись в сосновую страну Флэг-стаф, проехали через резервацию индейцев навахо в северо-восточном углу штата Аризона. Дасти показала ему Долину Памятников, и он не мог не восхититься Перчаткой и другими скальными образованиями, неожиданно появлявшимися? над плоской землей. Однако его мысли сосредоточились на женщине, которую он любил.

Она – плод крайних противоположностей. Беззаботные летние каникулы с отцом составляли резкий контраст с полной обязанностей жизнью в школе, с долгими месяцами, которые она проводила в доме матери. Будучи на двенадцать лет старше, чем первая из трех сводных сестер, родившихся на протяжении шести лет, Дасти приходила из школы домой, чтобы помогать матери в уборке, готовке и уходе за младшими детьми.

– Каждую весну мама винила меня в том, что я уезжаю, – рассказала ему Дасти. – Как могу я оставлять ее, когда она так нуждается во мне? Ей нравится заботиться о доме, и она хотела и меня приучить к этому. Сделать меня похожей на нее, но я была не такой и не хотела быть такой. Каждый раз, поднимаясь в самолет, отправляющийся на Восток, я чувствовала себя так, словно возвращаюсь в тюрьму.

– Ты не думаешь, что забота о нашем доме и о наших детях будет совсем иным делом?

Дасти задумчиво пожевала губу:

– Это постоянно говорила моя мать.

– К тому же ты знаешь, что я умею готовить и убирать в доме.

– Знаю, Мигель, – тихо произнесла она. – И я хочу быть с тобой. Действительно хочу. – Она взглянула на него, потом опять сосредоточила внимание на дороге, но он успел заметить испуганное выражение ее глаз. – А что если я почувствую себя в ловушке? Я буду несчастна и сделаю несчастным тебя.