Тот вон, доспехами сияет словно консерва, а у меня катана за поясом, кинжал в ножнах, да сапоги со шпорами. Несерьёзно, по нынешним временам-то…

— Правила знаешь? — недовольно сморщившись, процедил седой, пытаясь взглядом прожечь во мне дырку.

Предполагая какими должны быть эти правила — а по-хорошему никаких правил, я молча пожал плечами, предоставляя седому возможность похвастаться своими знаниями.

— Бой до смерти. В живых остаётся только один. Бежать нельзя, щадить нельзя, пощады просить нельзя. — заучено произнёс он. — Всё понятно?

— Ну да. — кивнул я, прикидывая с какой стороны лучше подобраться к здоровяку.

— Тогда начинайте. — махнул он рукой, но не успел здоровяк тронуть уздцы, как в разговор вмешался парнишка.

— Я пойду! — неожиданно, наверное даже для самого себя, рявкнул он, и для убедительности привстал в стременах.

— Но Азрей запретил… — нахмурившись — так, что его и до того неширокие глаза сузились до маленьких щёлок, попытался возразить седой.

— Я пойду! — ещё громче прикрикнул парень. — У меня испытание на носу, а я ещё никого не убил! Пойду!

— Но позвольте, наследник… — седой явно не знал что делать, — вы же постоянно тренируется на рабах? Как же не убивали?

Парень скривился — будто съел что-то невкусное, — Ты ж сам сказал, — рабы! А тут перед войском, да ещё поединщика!

Ну всё понятно. Купился парниша на мою тщедушность, лёгкой славы захотел… Можно понять, в принципе. Тем более если он на рабах натаскан, — читай гладиаторах, значит, как минимум, боец неплохой, только раб, — это раб, а победа в настоящем поединке совсем иное.

— Не переживай Нартов! — продолжал увещевать парень, обращаясь к седому, — ты же знаешь меня, я первый после Тира, чего мне сделается? Тем более этот… — небрежный взмах головы в мою сторону — он же никакой! Как бы сам не сдох пока мы тут кота тянем!

Я молчал, но, — видит бог, — как же мне хотелось сказать этому засранцу что-нибудь обидное.

Поначалу, когда он только изъявил желание поучаствовать, я даже пожалел его, а сейчас нет, сейчас уже не то что не жалел, сейчас я бы с удовольствием проучил паршивца. Умеют же некоторые в пару слов расположить к себе…

— Ну попробуй… — всё же сдался седой, — попробуй… Чего уж… — и уже разворачивая коня, добавил, — только сильно не рискуй, и помни, обычай надо соблюсти…

Дождавшись когда оба его спутника отъедут, парень удовлетворенно улыбнулся и проводив их взглядом, переключился на меня, решив проявить учтивость. На свой лад правда, но всё же.

— Ты не боись, — ухмыльнулся он, вроде как успокаивая, — больно не будет… Я б тебя не убивал… На кой мне? Но тут деваться некуда, тебе всё равно помирать, а мне репутация… Только давай пешими помашемся? А то у меня кобыла хромает чего-то…

— Давай. — едва сдерживая улыбку — пацан был сама непосредственность, я спешился, и слегка хлопнув свою лошадку по крупу, отпустил её восвояси.