Тино смотрел, как «импала» выехала на Маннгейм-роуд в сторону юга, дерзко повернув со стоянки налево через сплошную разметку, что совершенно противозаконно, однако полицейские даже не задумываются над подобными мелочами. Совершив этот маневр, «импала» набрала среднюю скорость, и Тино без проблем пристроился сзади в двухстах ярдах. Автомобилей было мало, и Тино легко выдерживал то же расстояние, пока цели не выехали на Эйзенхауэр-авеню и не направились к центру, опять же по относительно свободной магистрали, на допустимой скорости. В час пик эта улица превращается в сущий ад, она забита на протяжении многих миль, так что хваленые силуэты небоскребов, кажется, застывают на месте, упорно отказываясь приближаться. В такой ситуации трудно предвидеть заранее, каким образом сплошной поток разделится на отдельные сегменты, поэтому преследовать бывает очень трудно. Однако на этот раз все сложилось иначе. Фараон двигался во втором ряду, выжимая пятьдесят пять миль в час, не ускоряясь, не перестраиваясь, просто монотонно держась в двухстах ярдах впереди.

Более того, за милю до Пьюласки он очень кстати включил сигнал поворота; затем он снова его включил, когда выруливал с Пьюласки налево, и еще через несколько миль, сворачивая направо на Кедзи. Цели петляли по вотчинам уличных банд, по территории, которую Тино и Хорек знали прекрасно.

— Через три квартала от Стивенсон будет железнодорожный мост, — сообщил Хорек, — там всегда затор. Фараон останется в правом ряду, мы его обгоним и прижмем к опорам, и я дам им жару. Потом ты крутишь влево, затем вправо, выезжаешь на Гранада, а оттуда рукой подать обратно до Стивенсон. К двенадцати мы уже будем дома.

— Неплохо придумано, — одобрил Тино.

Хорек перебрался на заднее сиденье; ему требовалось свободное пространство.

— Когда я скомандую, опустишь стекло. Давай попробуем.

Тино нажал клавишу, и правое заднее стекло поползло вниз, впуская порыв свежего воздуха. Убедившись, что стеклоподъемник исправен, Тино поднял стекло.

— Отлично, — сказал Хорек.

Достав пистолет-пулемет из сумки, он впервые хорошенько его рассмотрел. Оружие оказалось таким же, каким он и представлял: какая-то сантехника, водопроводные трубы, соединенные под прямым углом. Пистолет-пулемет был покрыт зеленым напылением. С правой стороны главной трубки торчала рукоятка подпружиненного затвора, у отверстия для выброса стреляной гильзы. Странным было то, что трубка не переходила в тонкий ствол, как у большинства других пистолетов-пулеметов, а тянулась дальше еще на целый фут, толстая и длинная, что придавало какую-то солидность. Сразу за отверстием для выброса стреляной гильзы начиналась «консервная банка» — Хорек знал, что именно так называется на профессиональном жаргоне глушитель. В целом это был добротный высококлассный профессиональный инструмент, предназначенный исключительно для одного: быстрого и бесшумного уничтожения указанной цели. Взяв пистолет-пулемет, Хорек увидел сложенный вперед рамочный приклад. Преодолевая сопротивление пружины, он потянул за обтянутую кожей пятку, и приклад со щелчком встал на место, распрямившись во всю длину. Сунув руку в сумку, Хорек достал три магазина, чересчур толстые для своего размера: по тридцать девятимиллиметровых патронов в каждом. В верхней части магазинов торчало по одному зажатому патрону. Убедившись, что он держит магазин правильной стороной, Хорек вставил его в приемное отверстие, мягко подтолкнул до упора и почувствовал, как магазин занял свое место. Хорек положил пистолет-пулемет боком и оттянул затвор, ощутив скольжение хорошо смазанного обработанного металла по хорошо смазанному обработанному металлу и нарастающее сопротивление возвратной пружины; наконец щелчок возвестил о том, что затвор на боевом взводе. Хорек понял: оружие старой конструкции, с так называемым открытым затвором, то есть для выстрела затвор нужно просто отвести назад, при стрельбе он ходит взад и вперед по направляющим, а когда палец отпускает спусковой крючок, затвор возвращается в заднее положение, готовый к выстрелу.