— Привет, Ник. Я Билл Феддерс…

— Конечно, Билл, я вас помню, пару недель назад мы встречались у моего босса. Вы работаете на Констебла.

— Да, верно. Как правило, выполняю для него всякую грязную работу. Жаль, что вы не можете выпить шампанского. Оно очень легкое, прекрасно подходит к рыбе. Но я все понимаю. Что-то происходит, вам нужно прихлопнуть плохого парня, но шипучка ударяет в голову, и все заканчивается большими неприятностями.

— Спасибо за предложение. Я вовсе не кокетничаю, но лучше обойтись без шипучки. Хотя вероятность того, что мне сегодня вечером придется прихлопнуть плохого парня, чрезвычайно мала. Если привыкаешь к определенному образу жизни, расстаться с ним очень непросто.

— Я все понял. Ник, не возражаете, если я на минутку к вам подсяду?

Феддерс прекрасно владел искусством нравиться, этим профессиональным умением вашингтонского игрока всюду привлекать к себе внимание — разумеется, благоприятное. Симпатичный мужчина, буквально излучающий обаяние, в безукоризненном темно-синем в полоску костюме — форменном мундире влиятельных юристов, — с блеском в черных волосах, тронутых сединой, и исходящим от лица ощущением свежести, как будто он только что из парикмахерской.

— Мистер Феддерс…

— Билл.

— О'кей, Билл. Наверное, лучше нам ужинать отдельно. Официальными вопросами я занимаюсь на рабочем месте, в открытую, где меня видят и слышат. Если вы хотите договориться о встрече, естественно, мы сделаем все возможное и удовлетворим ваше желание. Или вы…

— На самом деле, Ник, ничего официального.

— В таком случае, конечно, присаживайтесь, но только предупреждаю, мне предстоит долго идти к своей машине, а потом еще возвращаться в Ферфакс. И завтра утром снова на работу. Я всегда стараюсь появляться первым. Это обратная сторона тех больших денег, что я получаю.

Феддерс улыбнулся, сверкнув глазами, и опустился на пустой стул. Он взял с собой недопитый стакан виски.

— Ник, поймите, это моя работа. Я должен выспрашивать, вынюхивать, узнавать, что к чему. Вот за что Том мне платит. Пожалуй, я в каком-то смысле его специальный агент.

— Понимаю.

— И до меня доходят разные слухи. Так, например, я слышал, что расследование внезапно свернуло в сторону.

— Мы просто стараемся не упускать никаких мелочей, только и всего.

— Ну да, да. Это я тоже слышал. Люди говорят: «Этот Ник Мемфис, он еще до конца года станет заместителем директора, один триумф за другим». Насколько я знаю, в Бристоле вам здорово досталось.

— Да, я поймал кусочек свинца, но все это в прошлом, вот только походка изменилась.

— В общем, герой, отличный парень — вот общее суждение о Нике Мемфисе, специальном агенте ФБР. «Отличный парень». «Лучший из лучших». «Неподкупный», «подающий надежды», «далеко пойдет».

— Билл, смысл не в том, чтобы далеко пойти. У меня замечательная карьера, и я рад, что вношу свой маленький вклад в общее дело. Этого достаточно. Если я поднимусь на следующий этаж, будет просто здорово. Если не поднимусь, значит, так легли карты. В моих честолюбивых планах нет места для меня самого. Я ратую за соблюдение закона — вот в чем мое честолюбие.

— Прекрасные слова. Вы благородный человек в этом городе козлов, как профессионалов, так и дилетантов. Хорошо, Ник, позвольте мне быть с вами откровенным. Этот тип, Том Констебл, — классический воротила, и он без всякого сожаления уничтожает тех, кто оказывается у него на пути.