– Прости, задумался. Интересно было бы взглянуть на Генсека ООН, какой он?

– Хочешь, устрою?

Угу… А глаза-то у девушки такие честные – честные… И чем в этот раз мне придется заплатить за ее помощь? В прошлый, помнится, все обернулось добровольно-принудительным походом в Музей Васнецова. Считай, что отделался тогда легким испугом и строгим выговором от Фурцевой-старшей.

– Даже не знаю… пожалуй, нет. Дел много, мы на следующей неделе уезжаем с друзьями на юг, надо готовиться к поездке.

– Дикарями едете? – с легкой завистью интересуется младшая Фурцева.

– Дикарями. Недели на три-четыре.

– Везет вам! А я до конца лета на даче буду сидеть… – тянет так мечтательно.

Родненькая, куда ж тебе с таким маленьким ребенком и неразведенным мужем – на юг? Не раньше чем года через два.

Светлана замолкает, словно набирается духу, чтобы продолжить разговор, и я заранее напрягаюсь.

– Леш… мама вообще-то хотела лично перед тобой извиниться, поэтому приглашает тебя к нам в гости в эту субботу.

Ну вот мы наконец и добрались до самого главного. В гости, значит… То был я голодранцем и сволочью расчетливой, а теперь вдруг удостоен высокой чести переступить порог их дома. Как быстро все меняется. Искушение пойти туда, конечно, велико – очень хочется взглянуть в глаза Екатерины Алексеевны и вообще любопытно посмотреть, как она будет изворачиваться и извиняться передо мной. Да и вопросы с московскими театрами можно было бы решить мгновенно. Но уступить ей сейчас – себя не уважать. Надо выждать, проявить характер. Больше уважать будут. Да и отмазка у меня отличная на эту субботу.

– Что ты молчишь? Не хочешь ее видеть?

– Почему? Рано или поздно нам все равно придется встретиться с твоей мамой. Она же курирует Союз писателей, куда я вхожу. Но если честно, то да – хотелось бы по возможности оттянуть этот момент.

– Обиделся, да?

– А как ты сама думаешь? Но я не хочу все обсуждать по второму кругу, мы с тобой уже все прояснили в прошлый раз. А в эту субботу я и правда не могу – меня ждут в Звездном городке, я обещал Гагарину приехать.

– Ой, ты к Гагарину едешь?

Все. Из машины теперь не выгонишь. Я смотрю грозно на Светлану, молчу. Понимает все с полуслова, опять меняет стратегию.

– Может, тогда в воскресенье? На обед? – не оставляет попытки эта настырная дочь своей настырной матери.

– Нет, прости, Светик, но нам же в понедельник уже выезжать на юг, собраться надо, то, се… Так что в этот раз точно никак не получится.

– А после юга?

Так. Кажется, меня измором решили взять. Доконать, так сказать, морально. И я уже начинаю тихо сатанеть от чужой бесцеремонности. Демонстративно смотрю на часы.

– Светлана Петровна! Ты знаешь, что будет через час, а завтра? А что будет через неделю? А что с нами со всеми случится через месяц?

– Леш, ты просто пообещай, что придешь к нам в гости, и все.

– Ну как я могу давать тебе такие опрометчивые обещания? Как?! Все, извини, но мне нужно бежать, меня уже заждались.

– Кто?

А-а-а!..

– Свет, вообще-то тебя мои личные дела не касаются. Но в первый и последний раз я отвечу. В виде исключения. Меня ждет друг, с которым мы должны сдать нашу вторую машину в ремонт. Чтобы в понедельник рано утром спокойно поехать на ней на юг.

– Так вы едете сразу на двух машинах? А сколько человек вас едет и где остановитесь?

Я тяжело вздыхаю и выбираюсь из машины. С этими дамами Фурцевыми нужно иметь железные нервы.