– Не придумает, – пообещал Витек и вышел из машины.

Проводив его взглядом, Зимин собрал рассыпанные по сиденью монеты, проверил, не закатилось ли что-нибудь под сиденье, ссыпал монеты обратно в бумажник, бумажник спрятал в карман и только после этого запустил двигатель.

Глава 12

Душещипательная история, которую адвокат Андрей Никифорович Лузгин рассказал Зимину по телефону – поскользнулся, упал, очнулся – гипс, – на самом деле, как верно заподозрил Зимин, была далека от действительности. История эта была гораздо сложнее и имела намного большую протяженность во времени, чем та дурацкая случайность, на которую сослался в телефонном разговоре господин адвокат. Нет, правда, где это видано, чтобы такие прекрасно упакованные, уверенные в себе, великолепно одетые, прилизанные, лощеные джентльмены вдруг ни с того ни с сего падали посреди людной улицы, напротив собственной конторы, поскользнувшись на каком-то там гололеде, ломали себе голени аж в двух местах и пробивали лбом дверцу собственного серебристого "мерседеса"?! Нет, оно, конечно, все под Богом ходим, да только лощеные джентльмены потому и выглядят такими благополучными, что ходят с оглядкой и, что самое главное, по правильной, нужной дорожке.

Дело тут было вовсе не в гололеде, а, как это часто бывает с такими вот прилизанными джентльменами, в обыкновенной человеческой жадности. Ну да, той самой, которая, по словам самого Андрея Никифоровича, сгубила великое множество фраеров. Андрей Никифорович, человек в высшей степени разумный, осторожный и многоопытный, повел себя в этой истории так же, как повел себя в истории с пресловутыми кассетами Мирон, то есть, грубо говоря, как дурак.

Прежде всего, Андрею Никифоровичу, не следовало в эту историю впутываться. Не надо было ему слушать Зимина вообще. Ну и что, что семьсот пятьдесят тысяч? Деньги эти были чужие, и нечего было разевать на них рот. Сделал бы то, о чем его просили, получил бы свой гонорар и горя не знал. Впервой ему, что ли, было иметь дело с чужими деньгами? Но вот не утерпел, поддался соблазну... Видно, тот понедельник и впрямь выдался несчастливым.

Да нет, снова не то. Прежде всего, в самую первую очередь, не следовало Андрею Никифоровичу спать со своей секретаршей. Или, если уж стало невтерпеж, если прелести великолепной Зинаиды Александровны так уж застили господину адвокату белый свет, гнать ее надо было из конторы – гнать взашей, как это сделал со своей секретаршей премудрый Адреналин сразу же после того, как попользовался ею. Неформальные отношения между шефом и секретаршей – вещь, в принципе, удобная, но, увы, чревата порой самыми непредвиденными последствиями. Прогнать Зинаиду Александровну взашей после первого свидания в неформальной обстановке Андрей Никифорович не решился – рука не поднялась. Уж очень хороша была Зинаида Александровна – и в постели, и на рабочем месте, и на людях, и в обществе... Такую секретаршу в наше время черта с два найдешь, такую воспитывать надо, растить, холить и лелеять. И натаскивать, как фокстерьера, не жалея времени и сил...

Без Зинаиды Александровны у Андрея Никифоровича застопорилась бы вся работа на весьма неопределенный срок, возможно навсегда. А постель?.. Да такую любовницу днем с огнем не сыщешь! Таких нынче просто не делают, вот что. Разучилась мировая промышленность выпускать таких любовниц. Нынешние, молодые, плоскогрудые и ногастые лахудры только и умеют, что мычать, извиваться да тянуть из мужика деньги, причем последнее они делают наиболее профессионально. Зинаида Александровна в этом плане тоже была представительницей вымирающего вида. Любовью она занималась с полной самоотдачей, неистово и страстно, поразительно умело и неутомимо и настолько изобретательно, что ей бы даже Эдисон позавидовал. А главное, что через пять минут после бурного, неистового секса, если того требовали обстоятельства, она вновь была холодна и деловита, корректна и идеально одета и подмалевана – словом, хоть сейчас на светский раут.