– ...Вот что с тобой будет, – слегка задыхаясь, закончил он начатую фразу. – Забудь!

Секретарша царственно повела обнаженными плечами. Краска медленно возвращалась на ее лицо.

– Жадность фраера сгубила, – напомнила она.

– А не стыдно под дверями подслушивать, внучка фрейлины? – насмешливо спросил Лузгин. Бледность Зинаиды Александровны, с детства служившая у нее признаком ярости, была ошибочно принята им за свидетельство обыкновенного женского испуга перед лицом грубой мужской силы. Он чувствовал себя хозяином положения и не удержался от мелкой мести. – А может, не внучка? Может быть, дочка? По возрасту вроде похоже. Вам о душе пора думать, бабуся, а вы туда же – денег вам подавай!

Красивые глаза секретарши сузились, как от пощечины, и Лузгин понял, что попал в цель. Конечно, невелика хитрость – попрекать стареющую женщину возрастом, но в этой схватке все средства хороши.

– В постели ты мне этого не говорил, лизунчик, – сказала секретарша.

Она тоже перешла на "ты", и это было хорошо – Зинаида Александровна явно начала терять самообладание.

– А зачем? И потом, я, как китаец, – обожаю мясо с душком, – добил ее Лузгин и, хлопнув дверью, вышел из квартиры.

Спускаясь в лифте, он решил, что завтра же свяжется с Зиминым, проинформирует его о происшествии и попросит организовать одно из его хваленых совпадений, которые всегда оказывались кстати.

Вот так, собственно, и началась эта история с пресловутым двойным переломом голени, и при чем тут гололед и серебристый "мерседес" Лузгина, совершенно непонятно.

Пожалуй, что и ни при чем. Жадность фраера сгубила вот и вся история.

Глава 13

В то время как адвокат Лузгин и его секретарша бурно делили шкуру неубитого медведя, медведь этот, то есть Юрий Филатов, спал сном праведника, даже не подозревая о том, что с некоторых пор приобрел незавидный статус законной дичи. Проснулся он совсем рано, где-то в половине пятого, и сразу же вспомнил, что сегодня вторник – тот самый вторник, на который у него был назначен визит к адвокату. Мысль эта, по идее, должна была вызвать у него приятный подъем – как-никак, а конец его мытарствам с крадеными деньгами был уже не за горами, – но вместо ожидаемого подъема Юрий вдруг испытал какое-то неопределенное и неприятное беспокойство. Может быть, он поторопился, вверив судьбу полутора миллионов долларов первому встречному?

Для такого беспокойства у него, в общем-то, имелись веские основания. Такое случалось с ним регулярно. Приходя, скажем, на рынок за продуктами, Юрий никогда не торговался и всегда отоваривался у первого же подвернувшегося под руку прилавка – чего там, цены у всех одинаковые! А потом, когда покупка уже была сделана и оплачена, неизменно оказывалось, что рядом, буквально на соседнем прилавке, то же мясо и те же овощи стоят на порядок дешевле и выглядят гораздо свежее, а продавщица, которая так мило кокетничала с Юрием, между делом ухитрилась жестоко его обвесить да вдобавок еще и обсчитать. Юрий по таким мелочам не огорчался, но каждый подобный случай помимо воли откладывался на самом донышке памяти, и там, на донышке, год за годом рос неприятный мутный осадок. Словом, в плане покупок, приобретений и вообще обращения с деньгами Юрий Филатов был лопух лопухом. Именно поэтому он и обратился со своей проблемой к адвокату, к специалисту высокой квалификации. А теперь, значит, что же – специалисту мы тоже не доверяем? Сами не можем, а специалисту не верим... Замкнутый круг получается!

За окном по случаю раннего времени было еще темно. В черноте горел фонарь над подъездом. Сам фонарь не был виден – только размытый полукруг зеленоватого света с жемчужным отливом мельтешил в облаке густо летящего снега.