– Ты чего, Леха? Что ты задумал?

– Столько лет, – непонятно пробормотал Адреналин. – Столько трахнутых лет! Ну, держись, сволочь!

Он плавно толкнул вперед рычаг коробки передач, отпустил сцепление и дал газ. Движок взревел, Адреналин выкрутил руль, и огромный грузовик, тяжело подпрыгнув, взобрался на бордюр.

Адреналин давил на газ изо всех сил, но тяжелая машина разгонялась мучительно медленно, и к киоску они подъехали всего лишь на второй передаче. Зимин, который уже успел сообразить, что сейчас произойдет, раскорячился в кабине, упершись правой рукой в переднюю панель, а левой – в кнопку звукового сигнала. Тротуар опустел: редкие прохожие спешили убраться с дороги у потерявшего, как им казалось, управление мусоровоза; гнусаво ревел двигатель и пронзительно вопил клаксон. Киоскер пробкой выскочил из своей обреченной будки и кинулся наутек, запоздало вняв совету Адреналина пойти прогуляться. Мусоровоз с ходу налетел на будку, смял ее, опрокинул и поволок перед собой по асфальту в звоне бьющегося стекла, скрежете сминаемого стального каркаса, дребезжании жести и треске ломающегося в щепки дерева и фанеры.

Потом киоск за что-то зацепился, машина с хрустом подмяла его под себя и переехала. Адреналин немедленно ударил по тормозам, включил заднюю передачу и переехал то, что осталось от ненавистной ему будки, еще раз, доведя процесс разрушения до конца. После этого он по пояс высунулся из кабины, отыскал глазами притаившегося за водосточной трубой киоскера и бешено проорал ему:

– Запомни, старый хрен, и передай своему начальству: если вы попробуете опять поставить свою вонючую лавочку на этом месте, я снесу ее снова! Сколько раз поставите, столько и снесу! И учти, в следующий раз я проутюжу ее вместе с тобой!

Ветерок гонял по пыльному тротуару рассыпанные лотерейные билеты и обрывки рекламных плакатов, от мусоровоза распространялись тяжелые запахи солярки и гниющих на жаре отбросов. Зимин заметил, что все еще держит руку на кнопке клаксона, и поспешно убрал ее оттуда. Сразу стало тише.

Адреналин со скрежетом воткнул первую передачу, напоследок еще раз прошелся колесами по остаткам киоска, съехал с тротуара на мостовую и укатил. Лотерейный билет на шнурке подскакивал поверх его несвежей рубашки в такт колебаниям машины.

В квартале от того места, где Адреналин столь горячо распрощался с прошлым, они бросили машину, пробежали проходными дворами, поймали такси и доехали до ближайшей станции метро, а оттуда под землей добрались до торгового центра, где их дожидалась, калясь на солнце, красная "каррера".

По дороге с ними ничего особенного не произошло, потому что Адреналин был занят: он объяснял Зимину, что это было, почему и зачем. Смешнее всего было то, что Зимин не только понял его путаные объяснения, но и признал их удовлетворительными.

Глава 8

Юрий потер кулаками слипающиеся глаза и задумался, сварить ему кофе или все-таки не стоит. Глаза горели, как будто их засыпали песком, и ни в какую не желали смотреть на белый свет, но спать не хотелось. Слишком много событий произошло с ним за последние несколько часов, слишком многое он услышал, почувствовал и вспомнил. Мысли бестолково роились в гудящей от недосыпания и пива голове, Юрия слегка потряхивало от перевозбуждения, и оставалось лишь проклинать Мирона, так не вовремя подвернувшегося под руку со своим новым взглядом на жизнь. Не вовремя? А может быть, наоборот, очень даже вовремя? По правде говоря, Юрий уже в течение некоторого времени чувствовал, что ему как раз и не хватает нового взгляда на жизнь. Его старые взгляды несколько поизносились, поистерлись от долгого употребления и все чаще вступали в острое противоречие с реальной жизнью. Хуже они от этого не стали, жизнь изменилась, причем не в лучшую сторону, но нельзя же до самой старости жить в мире иллюзий!

Юрий закурил и тут же раздраженно раздавил сигарету в пепельнице – курить он больше не мог, душа не принимала.