— Что я наделала? — прошептала она.

9

Елка искрилась разноцветными огоньками. Красные, синие, зеленые и желтые фонарики отражались в игрушках и серебристой мишуре. А над всем этим сиянием на самой макушке светилось спокойное лицо ангела.

— Фан.

Услышав свое имя, она обернулась и, почувствовав безграничную радость, увидела Алекса.

— Алекс…

— Она хотела посмотреть на огоньки, — сказал он, кивая на младенца, которого держал на руках. Ребенок был закутан в тонкое белоснежное шерстяное одеяльце. Фан подошла поближе, двигаясь почти по воздуху, и отвернула уголок одеяла, прикрывающий лицо малышки.

— О-о! — только и могла она вымолвить. За всю свою жизнь Фан не видела более прелестного ребенка. Маленькую, красивой формы головку покрывали пушистые завитки хорошо знакомого ей золотистого цвета. А когда дитя открыло глаза, Фан увидела, что они чистейшего зеленого цвета и серьезные не под стать нежному возрасту. — Она такая красавица, — прошептала Фан, погладив пальцем румяную щечку.

— Конечно. Она же наша. Как может она не быть красивой? — сказал Алекс, полный гордости.

— Она наша? — удивилась Фанни.

Это тот ребенок, которого она носила под сердцем? Ребенок, которого она мечтала держать на руках?

Как всегда, Алекс прочитал ее мысли.

— Хочешь подержать ее?

Фан кивнула и протянула руки, принимая дитя.

— Мы хорошо поработали над елкой, — сказал Алекс.

Фан посмотрела на елку и поняла, что она стала еще красивее, чем несколько минут назад, словно Алекс и ребенок что-то прибавили к ее красоте.

— Это прекрасная елка, — согласилась Фан, ощущая себя совершенно счастливой.

— Я так рад, что мы все вместе. — Алекс заключил ее в объятия вместе с ребенком. — Это так много значит для меня, Фан, быть здесь с вами.

— А где же тебе еще быть?

Она подняла голову и взглянула на него, озадаченная его словами. В сознании шевельнулась какая-то отдаленная тревога: почему она не может полностью понять его слов.

— Семья должна быть в праздники вместе, — уточнил Алекс. — Отец должен быть вместе с семьей.

— Да.

Неожиданно Алекс отступил назад. Или это она отстранилась?

— Я хочу знать своего ребенка, Фан.

— Ал! — позвала она, потому что он отходил все дальше. — Ты прав, ребенок должен иметь отца.

Она уже едва различала его очертания в огнях елки, которые внезапно ослепили ее.

— Ал! — в страхе крикнула она. Хотела дотянуться до него, но у нее на руках был ребенок. Хотела побежать за ним, но ноги как будто вросли в пол. — Алекс!

— Не говори ей, что мне было все равно, Фан.

— Я не скажу.

И больше она его не видела. Ничего не видела, кроме резкого света, идущего от елки, который, казалось, заполнил все пространство.

— Не говори ей, что мне было все равно, — донесся до нее шепот, полный боли.

— Алекс!

Ответа не было. Он ушел, и она знала, что он не вернется.

Почувствовав пустоту в сердце, Фанни посмотрела на девочку, которую все еще держала на руках. Ей показалось, что она стала значительно легче, будто с уходом отца она что-то потеряла. В зеленых глазах, смотревших на Фанни, стоял вопрос.