Ты полюбила его быстрее, чем тогда, в первый раз, прошептал ей внутренний голос.

— И посмотри, чем это закончилось! — ответила она вслух.

Закончилось ли? И вообще прекращала ли она когда-нибудь его любить?

На эти вопросы она еще не знала ответа.

Солнце уже садилось, постепенно исчезая за горизонтом океана. Фанни испекла целую гору печенья — хватит на два дня прожорливым толпам покупателей. Когда она вынимала из духовки последнюю порцию, раздался сильный хлопок и верхний свет внезапно погас.

— Проклятье!

Она поставила противень сверху на плиту, закрыла дверцу духовки. Теперь кухня освещалась только флуоресцентной лампой под висящими на стене шкафами и меркнущим светом уходящего солнца.

Зная, что это глупо, она несколько раз щелкнула выключателем. Ничего не изменилось, кухня по-прежнему оставалась в полумраке. Чертыхнувшись, она достала из шкафа электрическую лампочку и подтащила стул под люстру.

В момент, когда она дотянулась до старой лампочки, намереваясь вывинтить ее, сзади открылась дверь. Фан повернула голову и увидела Алекса, стоящего на пороге с выражением ужаса в глазах.

— Что ты делаешь, черт возьми? — прорычал он.

Не дожидаясь ответа, тремя широкими шагами он пересек кухню и снял Фан со стула.

Фанни, испугавшись, вскрикнула и обвила его шею руками. На секунду оба замерли. В этой тишине Фан услышала биение своего сердца. Или стук сердца Алекса, который она почувствовала, прижавшись к его груди?

— Что ты делала? — спросил он. Рычание сменилось ворчанием, но недовольство осталось.

— Я хотела сменить лампочку, — пояснила Фан.

Она оттолкнулась, пытаясь высвободиться из его объятий. Алекс, казалось, поколебался секунду, точно не был уверен, что теперь она вне опасности и может позаботиться о себе сама. Фан откинула голову назад, сурово глядя на него в полумраке кухни. Она досадовала на него, потому что он ее испугал, досадовала и на себя, потому что на самом деле не хотела покидать его объятий.

Алекс неохотно высвободил руку из-под ее коленей и поставил Фан на пол. Другой рукой он все еще поддерживал ее за спину, словно опасался, что она вдруг качнется и упадет.

— Я так и понял. Но я спрашиваю, что ты делала на этом стуле?

— Я меняла электрическую лампочку, — повторила Фанни, поправляя блузку.

— Ты стояла на стуле, — сказал Алекс таким тоном, будто она совершила преступление.

— А как же еще я могла дотянуться до лампочки?

— Ты не должна стоять на стуле.

— Ну, это проще, чем подпрыгивать и стараться уцепиться за люстру зубами, — пошутила она.

— Ты могла упасть, — сердито сказал он, игнорируя шутку.

— Я меняла лампочки всю свою жизнь и еще ни разу не упала.

— Ты не была беременна всю свою жизнь, — резко возразил он.

Ну вот, опять об этом! Тема, вокруг которой он ходит целый день.

— Я бы попала в Книгу рекордов Гиннесса, если бы вынашивала ребенка всю жизнь, — заметила Фан. — Думаю, даже слонихи не бывают беременны так долго.

Алекс невольно улыбнулся.

— Это не совсем то, что я хотел сказать.

— Понять, что ты сказал, можно только так.

— Наверное.

Шутливая перепалка сняла напряжение, мешавшее им целый день. Алекс судорожно прижал руку к животу Фанни. У нее от этого прикосновения перехватило дыхание, но она не шевельнулась.

— Боже, Фан, я не могу поверить, что у нас будет ребенок!

Она глубоко вздохнула.