— Я думала, ты забыл…

— Я только об этом и думаю!

Пальцы Алекса ласкали небольшую выпуклость ее живота так нежно, словно дотрагивались до младенца.

— Ты уже чувствуешь, как он шевелится?

— Еще слишком рано. Мне кажется, что будет девочка.

— Все равно. Главное, чтобы малыш был здоров. А что ты чувствуешь, зная, что таишь в себе другую жизнь?

Его желание разделить это чувство с нею было очевидным. Фан почувствовала угрызения совести. Она была неправа.

— Появляется ощущение чуда, — сказала Фан мягко.

Она положила свою руку поверх его руки, и глаза ее наполнились слезами.

— Прости меня, Ал. Я должна была сказать тебе о ребенке. Мне очень жаль.

— Почему же не сказала?

В его вопросе больше не слышалось злости. Время гнева и обид прошло. Сейчас они стремились понять друг друга.

— Я не была уверена, — начала Фан. — Сначала мне было больно из-за того, что ты мне не позвонил, не пришел увидеться со мной. Я знаю, это глупо. — Она слабо улыбнулась. — Ведь это я от тебя убежала. Я сама и должна была позвонить…

— Никто не говорит, что эмоции логичны, — пожал плечами Алекс.

Это движение напомнило ему, что его рука все еще лежит у нее на животе. Он убрал руку и отошел от Фанни.

Она ощущала острое чувство утраты, будто он унес с собой частичку ее самой. В то же время она обрадовалась: когда Алекс находился слишком близко, ее голова работала не лучшим образом.

— Я понимаю, это можно было скрывать, когда ты думала, что я не придал значения тому, что произошло между нами, — сказал Алекс. Чувствовалось, что он не совсем верит в то, что говорит, но пытается быть великодушным. — Ну а потом, когда ты узнала об отце? Когда поняла, что удерживало меня? Почему ты не сказала мне тогда, Фан?

Она заколебалась, зная, что он никогда не поймет, как сильно ее пугала мысль, что Алекс будет считать себя обязанным вернуться к ней из-за беременности.

— Думаю, я не была уверена, что тебе это интересно.

— Неужели? — Алекс уставился на нее с недоверием. — Какой мужчина не интересуется собственным ребенком?

— Мой отец.

Она не собиралась произнести вслух эти слова, но они оказались сказанными и повисли в воздухе. Фан отвела от Алекса взгляд, досадуя на себя за несдержанность, — она обнаружила то, что с таким усердием пыталась забыть.

— Я не твой отец, Фанни, — спокойно сказал Алекс. — Я бы никогда не проигнорировал своего ребенка. Неужели ты меня настолько не знаешь, что можешь так думать?

— Да, наверное. Мы развелись, каждый стал жить своей жизнью, а потом получилось так, что я вынашиваю твоего ребенка. Мы как-то проскочили все промежуточные стадии…

— Эти стадии не всегда оказываются необходимыми, Фан.

— Прости за то, что так ранила тебя. Я не хотела причинять тебе страданий.

— Что сделано, то сделано. — Алекс пожал плечами и слабо улыбнулся. — Я уже отошел. Сейчас важно другое — что с нами будет дальше?

Вопрос прозвучал риторически, он не требовал ответа. Алекс как бы размышлял вслух. Но Фан решила на него ответить.

— Я не знаю. А как ты думаешь, что может быть?

Алекс не совсем знал, что делать в сложившейся ситуации. Но она спрашивала о другом — что он думает.

— Я хочу быть частью жизни моего ребенка, — ответил он тихо.

— Но не моей? — Фан задрала подбородок, словно подставляла его под удар.

— Я не это имел в виду, — Алекс провел пальцами по волосам, пытаясь сформулировать то, что сам еще не уяснил.