– Мне сейчас не совсем удобно говорить, – долетели до нее довольно грубо произнесенные им слова.

Положив трубку, Филипп перевел взгляд на Одри, прилагавшую отчаянные усилия втащить на лестницу свой тяжелый чемодан.

– Позволь мне помочь, – поравнявшись с ней предложил он. – Звонила Лилит. Я… я сообщил ей, что женился.

– Думаю, что для тебя этот предлог не хуже любого другого. – Одри с упреком посмотрела на него. – Но разве нельзя было сказать помягче?

– Помягче? – видимо не ожидавший от нее подобного заявления переспросил Филипп.

– Какой ужасный удар для бедной женщины! У тебя с ней роман, а тут вдруг…

– Наши отношения не дошли до постели, а теперь все вообще кончено. Понятно? – грубо оборвал ее Филипп.

Смутившись, Одри покраснела и стала подниматься по лестнице.

– Думаю, меня это не касается, Филипп. Прости, мне не следовало ничего говорить, – извинилась она, преодолев последнюю ступеньку. – Я запуталась… то надо притворяться, то не надо… а когда долго притворяешься, то начинает казаться, будто все происходит на самом деле, – и вот я, не отдавая себе отчета, снова вмешиваюсь в твою личную жизнь.

– Возможно, нам стоит продолжать притворяться. Вероятно, так будет легче. – Филипп распахнул перед ней единственную находящуюся здесь дверь.

Одри показалось странным отсутствие других дверей в столь просторной на первый взгляд вилле.

– О! – воскликнула она, когда перед ее изумленным взором открылась огромная роскошная спальня.

Возможно, внизу есть еще одна спальня. Пока Филипп возился с остальными чемоданами, Одри успела спуститься вниз и быстро обследовать первый этаж, где она обнаружила изящно обставленную гостиную, элегантную столовую и отличную кухню с набитым продуктами холодильником. Ей пришлось смириться с фактом, что в доме всего одна кровать.

Филипп присоединился к ней и налил себе изрядную порцию коньяка. Одри тяжело вздохнула.

– Филипп, когда я была наверху, то не могла… хм… не заметить, что там всего одна…

Пока она говорила, Филипп без видимого удовольствия одним глотком опорожнил бокал.

– Думаю, сейчас тебе самое время позвонить Келвину, – неожиданно сказал он.

– Да, верно, – пробормотала Одри, которую предложение застало врасплох.

Пять минут спустя она набрала номер и обрадовалась, когда Келвин сразу снял трубку. Услышав ее, он удивился, но звонку явно обрадовался.

– Ты скучаешь по дому? Это ужасно, Келвин! – запричитала Одри, наблюдая, как Филипп открыл ведущую во внутренний двор дверь и тут же с излишним, как ей показалось, усилием, захлопнул ее. – Расскажи мне о своей работе в Токио. Но ведь ты тоже не глупый малый, Келвин, чтобы пугаться, – выслушав сбивчивый рассказ, начала она утешать приятеля, косясь на Филиппа, тонкие черты лица которого исказила гримаса. – Конечно, ты справишься. Я знаю, у тебя все будет превосходно. Я в тебя верю, всегда верила. Ты сможешь добиться всего, стоит тебе только захотеть.

Филипп неожиданно вернулся в дом и направился в кухню. Одри услышала, как хлопнула дверь, затем глухой удар, приглушенное проклятие, а потом наступила зловещая тишина. Что там с Филиппом? – забеспокоилась она. Неужели упал и поранился? Дверь немного приоткрылась, и Одри, почувствовав облегчение, тихим голосом продолжила:

– Да, я слушаю, Келвин.

– Ты замечательный человек, Одри. Мне уже стало легче, – с благодарностью сказал Келвин.