Лейст потер пальцами виски и в этот момент услышал шаги. Кто-то шел по церкви и явно приближался к исповедальне. Лейст сразу представил себе вчерашнюю толпу разъяренных соседей. Почему нет? Выследили его, а сейчас подопрут дверь и подожгут кабинку. Может, это и есть ответ бога?

Скрипнула дверь. Неяркий свет пробился сквозь сетку и снова померк — кто-то вошел туда, где должен быть священник. Некоторое время с той стороны доносилось кряхтение и шорох одежды — наверное, святой отец устраивался поудобнее. Чуткое ухо Лейста уловило даже произнесенное шепотом бранное слово, но, скорее всего, ему просто показалось. Наконец, все стихло и вкрадчивый мягкий голос произнес:

— Прошу прощения за задержку — я принимал кагор, когда вы пришли, и сразу не заметил. Если бы не этот пейджер, сидеть бы вам тут долго… впрочем, начнем. Вы мальчик или девочка? Как к вам обращаться?

— Лейст. Виан Лейст, — машинально представился Лейст. — Это что, пахнет вином?

— Да ну, какое вино! Разбилась бутылка кагора, вот и все. На все воля божья, знаете ли. Итак, Виан Лейст, когда ты в последний раз исповедовался?

— Примерно никогда, — признался Лейст. — Надеюсь, вы подскажете, что делать?

Священник вздохнул и, судя по звуку, почесал голову.

— Расскажи мне о своих грехах, Виан, — попросил он. — Желательно — о самых отвратительных.

Лейст убедил себя не обращать внимания на похотливые интонации в голосе священника и заговорил:

— Я много грешил в жизни. Но сейчас, наверное, надо говорить об одном, самом главном грехе. Я убил человека.

В следующую секунду он вздрогнул — со стороны священника послышался звук падения почти полной стеклянной бутылки, и запах вина усилился. Священник, что-то бормоча, пытался принять меры.

— Вы материтесь, святой отец?

— Что? А, нет, я возношу молитву праматери всего сущего, тебе показалось.

— Разве это не католический храм?

— Разве я тут исповедуюсь? — огрызнулся священник.

Лейст помолчал. Все выходило как-то не так. Впрочем, если вся жизнь шла наперекосяк, то почему сейчас что-то должно перемениться?

— Кажется, вы боитесь, святой отец…

— Да ну, брось, с чего бы мне бояться? — истерически хихикнул священник.

— Я не опасен для вас. Понимаете, я убил узорга, женщину.

— Узорга? — переспросил священник. — Ну да, ты прав, теперь я совершенно не боюсь. Иди себе с миром, отныне ты безгрешен.

Лейст посидел в тишине, думая над услышанным.

— Кажется, я понял, что вы хотите сказать, — произнес он.

— Сомневаюсь, — отозвался священник.

— Я и сам это осознаю теперь. Нельзя убивать невинных людей, как бы ни относилась к ним власть.

— Это точно, власть бога превыше, а он заповедовал любить ближнего своего, — подхватил священник. — Ну и про «Не убий» тоже было. Читал?

— Нет, — признался Лейст.

— Ну, так… за что же ты убил эту женщину? — вернулся к делу священник.

— Из-за денег. Мои бывшие друзья-сослуживцы позвали меня, потому что мне уже приходилось убивать на службе…

— Да что ты будешь делать, — проворчал священник. — А сколько всего на тебе трупов?

— Всего два. Хотя эту девочку я тоже отношу на свой счет.