— Я не взял денег, — сказал он.

— Для удовольствия, что ли, убивал? — сплюнув, спросил широкоплечий.

Девушка бросила камень, который Лейст машинально поймал. Ему стоило больших усилий не бросить его обратно — иначе девушка бы погибла на месте. Камень выкатился из его ладони на тротуар.

— Не нужно этого делать, — попросил Лейст.

— Боишься? — крикнул кто-то.

— Боюсь, — кивнул Лейст. — Если эта история чему-то меня научила, так это тому, что человеческая жизнь бесценна. Я не хочу, чтобы вы погибали от моих рук, но если вы нападете, то может пролиться кровь.

— У него даже оружия нет! — истерический женский визг. — Бейте его!

Толпа рванулась вперед, и Лейст перестал существовать: он превратился в робота, боевую машину, приоритетной задачей которой было сохранение своей жизни и боеспособности. Он видел перекошенные лица, раззявленные в воплях рты. Слышал и чувствовал треск костей и сухожилий, но не ощущал никаких эмоций. В сознании будто сменялись цифры обратного отсчета: десять, девять, восемь…

На цифре «пять» все закончилось — женщины отступили, склонились над своими ранеными. Лейст, опустив руки, мысленно прокрутил в голове ход битвы и с облегчением понял, что не нанес никому тяжелых ранений. Несколько вывихов, два перелома, разбитые носы и губы.

— Я ведь предупредил! — закричал он лежащим на асфальте людям. — Чего вы добились? Меня даже не посадят за это, на записи будет видно, что я защищался.

Лейст махнул рукой в сторону ближайшего столба, на котором висела камера слежения за безопасностью граждан.

— Вы могли погибнуть, — сказал он, понизив голос.

Одна из женщин постарше, баюкавшая своего лежащего без сознания мужа, повернула к Лейсту заплаканное, изуродованное гримасой ярости лицо и прокричала:

— Да чтоб ты сдох, ублюдок!

Лейст промолчал. Дорога к дому была свободна, и он пошел туда, перешагнув через смятый транспарант.

Много позже, когда пьяная дрема почти сморила Лейста, окно его гостиной разлетелось от брошенного камня. Лейст подобрал его и обнаружил записку, прикрепленную к камню с помощью резинки, которыми обычно перетягивают пачки денег. Там было всего четыре слова: «Лучше бы ты застрелился».

— Лучше было бы только мне, — сказал Лейст и спрятал записку в карман плаща.

Глава 5

Верховный главнокомандующий Гинопоса Аргеной чувствовал, что просто теряет время. Генералы, настоявшие на проведении совещания, поочередно брали слово и уныло блеяли об одном и том же. Слишком много средств на поддержку «охотников за головами». Слишком нерешительная политика в переговорах с Триумвиратом. Слишком, слишком, слишком…

Аргеной зевнул и поглядел на сидящего рядом Сонлера. Он обычно подсказывал господину, к чему нужно проявить больше внимания, но сейчас он сам выглядел скучающим. Но вот пальцы его руки, только что покоившиеся на столе без движения, напряглись и отбили сложный ритм. Аргеной обратился в слух.

Выступал генерал Ранрид, один из самых молодых генералов. Аргеной давно присматривался к этому не в меру ретивому офицеру, но он удивительным образом умудрялся не переступать черту.