Глава 38

В библиотеке висят картины. На картинах — лица. Равнодушные глаза взирают на меня сверху вниз. Я иду вдоль стены, разглядываю людей на картинах, шепотом спрашиваю у них: а вы видели то, что видела я?

— Считается, что среди них есть и ценные.

Я не оборачиваюсь, хотя мне следовало бы вздрогнуть, развернуться с круглыми глазами, охнуть, начать оправдываться, уверять, что я ужасно занята, извиниться и убежать.

— Наш Палмер — страстный коллекционер живописи.

Эдам стоит у меня за спиной, на расстоянии дыхания, от его близости горит шея.

— Чтобы по-настоящему оценить картину, нужно время. — Я вовсе не это собиралась сказать, и вообще я собиралась улизнуть со своей стопкой чистого белья.

— Ну-ну, продолжай. — Таким тоном учитель подбадривает запнувшегося ученика. Эдаму невдомек, до чего мне тяжело вести с ним сейчас этот разговор. Прошлое, как выясняется, мчится резвее настоящего, оно куда проворнее. Миг — и оно становится будущим.

— Просто на каждую картину у художника уходит уйма времени. Поэтому и смотреть на них следует не торопясь, чтобы должным образом оценить работу мастера. — Не зная точно, где он стоит, я осторожно поворачиваюсь и оказываюсь нос к носу с Эдамом.

И совсем некстати принимаюсь хохотать.

— Боже правый, это еще что за вид?

Эдам делает удрученную физиономию: грустный клоун с намалеванной улыбкой.

— Разве тебе не нравится мой костюмчик?

— Не то чтобы не нравится… Просто любопытно, с чего это ты вырядился в желтое трико, розовую рубаху в полосочку, голубой кудрявый парик… — я прячу ухмылку за ладонью, — и шутовские башмаки.

— Да я в этом каждый день хожу! — театрально возмущается он. — Ты что, не в курсе? Сегодня школьный благотворительный забег. Ты разве не получила сообщение по электронке? Всем рассылали.

— Нет, не получила. У меня ни электронного адреса, ни компьютера.

— И сколько времени?

— Что?.. — Эдам меня совсем запутал.

— Сколько, по-твоему, нужно было времени, чтобы написать эти портреты? — Его мысли, как и мои, скачут между прошлым и настоящим.

— Для начала, здесь работы не одного художника. — Я пробегаю взглядом по ряду из десяти-двенадцати портретов. — Четыре различных стиля. А вот эта последняя картина — просто бесподобна, в точности Матисс. Какие цвета, композиция, свет. Мне очень нравится. Если бы я собралась вкладывать деньги, то в нечто подобное.

— Впечатляющие познания, только здесь пять художников. — Грим и парик забавно контрастируют с серьезным выражением лица Эдама.

— Вряд ли ты…

— А электронный адрес у тебя есть, как у всех сотрудником школы, — твои инициалы, потом фамилия, школьный домен, точка, net.

— Правда?

От пестрого разноцветья Эдама хочется зажмуриться. Глаза он себе обвел темными кругами, отчего нос с легкой горбинкой еще заметней выдается над ярко разрисованным клоунским ртом от уха до уха.

— У нас в Роклиффе почту надо проверять регулярно. Вот прочла бы сообщение — смастерила себе похожий нарядец и приготовилась пробежать-пройти-проползти восемь километров вокруг деревни в благотворительных целях. — Он поправляет съехавший набок парик. — И мне не пришлось бы упрашивать тебя пойти со мной.

Улыбка сползает с моего лица. Долго ли мне еще улыбаться, морщась от боли? Зарубцуется ли когда-нибудь окончательно порез на щеке, но главное — заживут ли ссадины внутри, из-за которых приходить жить с каменным лицом?

— Тогда действительно жаль, что я его не видела, — говорю я и мысленно отмечаю: не забыть поинтересоваться насчет электронной почты и Интернета для сотрудников.