Росс привел ее на площадку, выбрал место поближе к сцене и сказал что-то одному из музыкантов. Барабанщик приветливо ему кивнул, и Моника немного успокоилась: хорошо, что Росса здесь знают.

Впрочем, пока причин для беспокойства у нее нет. Росс ведет себя вполне прилично: не пытается прижимать ее к себе и не смотрит на нее нескромными глазами. И на втором куплете Моника решила, что, пожалуй, можно пригласить его к себе за столик.

Песня закончилась. Моника думала, что они еще потанцуют, но Росс повел ее к столику, подозвал официантку и, не спрашивая разрешения, уселся напротив. Монике не понравилось, что Росс не стал дожидаться приглашения, но он мило улыбнулся, и она решила, что все в порядке.

Подошла Пегги взять заказ. Похоже, Росса она не знала и на этот раз не была столь приветлива с Моникой. Росс заказал себе текилу и пиво, а даме бокал вина, но Моника отказалась.

— Сколько вы еще будете в Нью-Йорке? — спросил он, поставив локти на стол и наклоняясь к ней поближе.

— Две недели.

— А где вы остановились?

— У моего дяди. Росс улыбнулся.

— Очень жаль.

— Почему?

Он прищурился и посмотрел на нее так, словно не понял, а потом хохотнул.

— Ну и где вы уже побывали?

— Я была в Центральном парке, на Кони-Айленде, в «Блуминдейле», в трех музеях, а еще в… — Перехватив его пристальный взгляд, она осеклась и внезапно ей снова стало не по себе. — Что?

— Ничего. — У него был такой вид, будто он хотел смеяться, но сдерживался.

— Ваш заказ. — Пегги поставила на столик кружку пива и стакан с текилой.

Росс протянул ей банкноту и опрокинул стакан, прежде чем Пегги успела отсчитать сдачу.

— Принеси-ка мне еще текилы, — сказал он, возвращая часть сдачи.

— Сию минуту. — Пегги улыбнулась и, уходя, заговорщицки покосилась на Монику и шепнула: — Детка, не забывай, о чем я тебе говорила.

— В чем дело? — спросил Росс, хмуро глядя в спину официантке.

Моника пожала плечами и сделала невинные глаза, а потом повернулась лицом к оркестру. Ей не нравилось, с какой скоростью Росс поглощает алкоголь. Похоже, зря она разрешила ему сесть к ней за столик.

— Пойдем потанцуем. — И не дожидаясь ответа, Росс поднялся, словно нисколько не сомневался в ее согласии.

Монике это совсем не понравилось, и она хотела было отказаться, тем более что музыканты исполняли медленную песню. Но потом подумала, что, когда они будут возвращаться, попросит Росса пересесть за другой столик.

На площадке он обхватил ее своими ручищами, и она отодвинулась как можно дальше. Тогда он опустил ладонь значительно ниже спины, и она предприняла попытку передвинуть ее на более традиционное место.

— Расслабься, малышка! Обними меня за шею, — шепнул он, и его подбородок прижался к ее шее за ухом.

Однако ощущения от его прикосновений не имели ничего общего с теми, что вызывали в Монике ласки Ричарда: ее охватил страх.

— Не надо меня так прижимать. — Она попыталась отстраниться, но он притиснул ее так, что стало тяжело дышать.

— А ты вкусная. — Он чуть ослабил кольцо рук и, опустив ладони еще ниже, сжал ей ягодицы.

Монику замутило.

— Прекратите.

Он засмеялся и лизнул у нее за ухом. Она передернулась от отвращения.

— Отпустите меня!

— Еще чего! — И его пальцы сильнее прежнего впились в ее тело.