Обернувшись, Рэнд поймал ее взгляд, и улыбка тронула его губы. Затем он встал и, направившись к ней, подхватил полотенце со спинки шезлонга и вытер волосы и грудь. Подойдя поближе, он остановился, продолжая улыбаться.

— Ты поспала?

Подавив чувства, которые он вызывал в ней, она пробормотала:

— Да. — И подвинулась, освобождая ему место рядом. — А ты?

— Не смог поспать.

— Очень жаль, — сказала она с сочувствием. — Ребята шумели?

— Нет, они так весело играли, что мне захотелось присоединиться. — Он сел на шезлонг и, облокотившись на ее колени, сказал, заглядывая в лицо: — Я, кажется, влюбился.

Глаза у Сесил панически расширились.

— Что такое?

Рэнд махнул головой в сторону ребят, которые плескались в бассейне, и с усмешкой, приложив руку к груди, добавил:

— Влюбился в Сисиль, она просто ангелочек.

Сесил тоже положила руку на сердце — так он ее напугал. Она, разумеется, подумала, что он влюбился в нее, и тогда пришлось бы указать ему на дверь.

— Она тебе не рассказывала, что я прошлой ночью прогнал чудовище из ее комнаты?

Сесил посмотрела на него с удивлением.

— Нет, но ведь у нас и времени не было для разговоров. Мы торопились в церковь.

Рэнд опять усмехнулся.

— Она была такая милая: стоит в дверях кладовки с куклой в руках. Я пытался уговорить ее вернуться в комнату и лечь в постель. Уверял, что чудовище уже ушло. Но она твердила, что, пока ты не выгонишь его из-под кровати, оно не уйдет. — Он повернул голову и встретил взгляд Сесил. — Мне пришлось долго ее улещивать и доказывать, что я достаточно злой, чтобы заменить тебя в этом деле.

Сесил невольно улыбнулась. Рэнд злой? Она сомневалась в этом не меньше дочери и не могла себе представить, как Рэнд злится.

— Ну, и удалось тебе быть злым?

— Сисиль будила тебя по этому поводу?

— Нет.

— Тогда, значит, я был достаточно злой.

Сесил ласково встрепала ему волосы, а потом не удержалась и поцеловала в лоб.

— Хорошо, что я знаю об этом. В следующий раз, когда Сисиль станет будить меня в три часа утра, я пошлю тебя сражаться с чудовищем.

— Я — победитель чудовищ, — протянул он, с самым серьезным видом глядя на нее, и, подняв руку, прикоснулся к ее щеке.

— А что я получу в награду за мой труд?

Сесил снова улыбнулась, и Рэнд потрогал ямочку на ее щеке.

— Может быть, что-нибудь и получишь, — сказала она застенчиво. — А что бы ты хотел?

— Тебя.

Сесил взглянула на дочь и твердо сказала:

— Не проси меня об этом.

— Ну, мама, он такой хороший.

Повернувшись спиной к дочери и мохнатому существу на четырех лапах, Сесил стала укладывать бейсбольный инвентарь в сумку. Ее не трогали печальные глаза девочки и жалобное выражение на ее личике.

— Щенки все хорошенькие, а сколько с ними хлопот! — проговорила Сесил, не испытывая ни малейшего сочувствия.

— Но я буду его кормить, выводить на прогулку, купать. Тебе ничего не придется делать, я обещаю.

— Я уже все это слышала, — сухо ответила Сесил.

— Пожалуйста, мама. Большое, большое пожалуйста!

Закрыв сумку, Сесил выпрямилась и вздохнула. Хорошо бы иметь каменное сердце. Когда дочь просит, ей невозможно отказать.

Но Сесил еще ничего не успела ответить, как холодный мокрый нос ткнулся в ее колено.