– Каким образом?

– Разрушить внешний контур системы охлаждения.

– А после?

– После? – Кис слабо улыбнулась. – А после я увижу ворота, в которые так мечтала когда-то войти.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Послушай, Алексей, мой отец умер. Неужели ты считаешь, что у меня не хватит сил отомстить нацистам, даже если ради этого придется умереть?

– Ты просто не доберешься до реактора. Ты погибнешь в считанные секунды.

– Алексей, ты не умеешь врать, – Кис шагнула ко мне и, поднявшись на цыпочки, зашептала мне в ухо: – Мюррей мне все рассказал. Только я и могу уничтожить контур. Я знаю, кто я.

– Ты – Алина Лукошина. Девушка, за которую я всех нахттотеров порву на британский флаг.

– Это что, признание?

– Да, – выдохнул я. – Я люблю тебя. Влюбился с самой первой секунды, едва тебя увидел. Поэтому я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. В этом мире, или в моем – неважно.

– Ты так легко это говоришь, – Алина выглядела очень удивленной. – Люблю, потому и говорю. Не веришь? – Неудачное время ты выбрал для объяснения. – Другого не будет. Когда ходишь под смертью, торопишься жить. Я хочу, чтобы ты знала. Только не томи меня. Прямо скажи, нужен я тебе, или нет? Не люблю неопределенности. – Твои слова… они искренние? – Конечно, елки-моталки! А не веришь словам, загляни мне в глаза. Я люблю тебя. Еще раз повторить? – Хороший! – Алина провела пальчиками по моему лицу. – Какой ты хороший! Скажи еще раз.

– Я люблю тебя, Алина, – повторил я (Ой, Осташов, сволочь такая, что же ты творишь, а?). – Люблю, сто раз могу повторить, тысячу, миллион. Люблю, и все тут. До безумия люблю. Теперь ты знаешь.

– Лешенька, если бы могла плакать, я бы сейчас плакала от счастья. У меня так хорошо на душе, так светло – не передать.

– Так ты… любишь меня?

– Разве тебя можно не любить, Леша? Ведь ты герой. А я всего лишь девушка…

– Конечно, – обрадовался я, – ты же девушка! Самая милая, самая прекрасная, самая необыкновенная…

– И еще симбиотик, – добавила Алина, будто ледяной водой меня окатила. – Тип специальной модификации «NA-V9005». У меня пятнадцатиминутный ресурс 75-типроцентного сопротивления радиации. Американцы называют таких, как я «Ньюки Энджиз» – ядерные ангелы.

– Нет! – Я взял девушку за плечи и поразился, до чего же она хрупкая и легкая. Ощутил ладонями идущее от нее мягкое, почти детское тепло. Будто синичку в руки взял. Губы у меня задергались, изнутри накатило к горлу так, что я с трудом взял себя в руки. – Это ничего не значит. Мне фиолетово, что они там с тобой сделали. Для меня ты – женщина. Единственная, любимая и желанная. Я отменяю план Мюррея. Плевать мне на него и на американцев! На весь этот гребаный мир плевать. Мы сделаем так, как я предлагаю. И я справлюсь, Кис. Верь мне. Я покончу с этим кошмаром. А уж если у меня не получится, тогда это сделаешь ты, мой ядерный ангел. Мне уже будет все равно, я не буду всего этого видеть и знать. И буду ждать тебя там, у ворот. Ермолай!

– Слушаю! – Архистратиг немедленно вошел в кабинет.

– Скажи мне, я могу перед операцией назначить своего преемника?

– Конечно, это полное право Создателя.

– Если я погибну, меня сменит Алина, – я ощутил какую-то странную непонятную радость. – Уж она точно откроет для вас райские врата! А теперь дайте мне несколько часов, чтобы ощутить себя живым человеком, а не живым Богом.