– И когда свадьба? – поинтересовался я.

– Кто говорит о свадьбе? – искренне удивился Шварцкопф. – Свадьба между арийской принцессой и представителем неполноценной расы невозможен. Даже если этот недочеловек является гражданином Рейха. Это противоречит законам, а мы их уважаем.

– Значит, речь идет не о браке?

– Речь идет об оплодотворении. А дальше посмотрим.

– Погоди, я должен знать, сможешь ли ты вернуть меня в мой мир.

– Нет ничего невозможного. Помоги нам, и мы поможем тебе.

– Моя невеста на меня даже не посмотрит? – спросил я, решив до конца доиграть свою роль.

Она посмотрела на меня. Лучше бы она этого не делала. Встала, шагнула ко мне. Сложена она была изумительно – гордая посадка головы, груди торчком, талию можно обхватить ладонями, ноги от ушей. Праматерь нахттотеров была вызывающе красива, но мертвой во всех смыслах красотой. Всмотревшись в Бабелинку, я понял, в чем дело. Ее лицо, все тело покрывал тонкий слой какого-то молочно-белого вещества, вроде полимерной пленки. Какая-то субстанция, отражающая свет, смертельный для этой племенной твари, вышедшей из лабораторий нацистского вивисектора. Вблизи ее волосы не казались такими роскошными, как на первый взгляд, выглядели по-старчески белыми и неживыми. Бесцветные глаза с крохотными точками зрачков смотрели на меня с холодным интересом. Бабелинка как будто пыталась увидеть мое нутро, мои кости, плоть, внутренности, выворачивала меня взглядом наизнанку, разглядывала меня так же, как опытный патологоанатом разглядывает на столе предназначенный для вскрытия труп. Я представил, что мне придется заниматься с этой тварью любовью – после Марики, после Алины! – и у меня аж в паху все сжалось. Но Шварцкопф ждал моей реакции, и надо было что-то говорить.

– У меня было много женщин, – сказал я с игривой улыбкой, хотя в животе нарастала противная дрожь, – но такой изысканной красавицы еще не было. Думаю, у нас получится неплохой дуэт. Когда начнем знакомиться поближе, майне либе мэдхен?

– Как только ты присоединишься к нам, мой мальчик, – подал голос Шварцкопф.

– Хоть сейчас. Ради такой красоты я прибегу к вам вприпрыжку.

– Одно условие, – мне показалось, что голос Шварцкопфа дрогнул от радости. – У прежнего вожака апокалитов имелась крайне важная для нас информация. Если ты и в самом деле хочешь примкнуть к нам и добиться расположения Бабелинки, ты должен передать ее мне.

– О какой информации речь?

– Она хранится в его личном компьютере. Принеси мне компьютер Ахозии, и сделка состоится. Только тогда я могу обещать тебе возвращение домой.

– Один вопрос, Шварцкопф – зачем тебе файлы Ахозии?

– Не хочу, чтобы они попали к американцам. Я патриот Рейха.

– Хорошо. Ты получишь данные с компьютера Ахозии.

– Все данные, мальчик.

– Все данные, папочка. И мамочка, – Я подмигнул Бабелинке. – Куда мне идти?

– В наше убежище. Ты легко его найдешь: на старых картах оно обозначено, как объект D65.

– Не боишься, что я приведу с собой апокалитов?

– Нет, – впервые за весь разговор Шварцкопф улыбнулся. – Попасть в наши владения можно только с нашего ведома. Это слишком надежное убежище. Ты поймешь почему я так говорю, когда придешь к нам. Помни, Бабелинка будет ждать тебя. И я буду ждать. Не обмани наших ожиданий, мальчик.

– Я приду.

– Погоди, – Бабелинка шагнула ко мне, оледенила взглядом. – А поцелуй на прощание?

Она жадно припала к моим губам, и я почувствовал, что задыхаюсь.