Но тут она встрепенулась снова:

— А почему ты шепелявишь?

— Потому что я не умею говорить «сэ»!

— Как же не умеешь? Тебя научили, ты все выговаривал правильно!

— Ничему меня не учили! — Здесь Толик расплакался. — Я хочу посмотреть хомячка! Что ты ко мне пристаешь со своими дурацкими вопросами!

Он шепелявил безбожно, что твой англичанин.

Мамкин прислушалась. Помимо «с», пропало недавно поставленное «ш».

"Что же это такое?" — подумала она, безучастно спускаясь в подвальчик.

В вонючей клетке суетились белые и рыжие хомячки, их было штук десять-двенадцать.

— Купи! — потребовал Толик, заранее уверенный в отказе и потому сверх меры хамоватый.

— У меня нет денег, — сказала Мамкин. — В другой раз.

— Тогда рыбок.

— Пойдем отсюда. У нас нет аквариума.

— Ну и что! Я посажу их в банку!

— А ну, шагай! — Мамкин забылась и рявкнула.

Толик в ярости пнул какую-то приступочку.

— Пойдем, сынулечка, — Мамкин потянула его наверх. — Поиграем в песочек. Нам ведь вчера привезли песочек. В песочницу. Самосвал. Дядя приехал и насыпал.

— Нет! Там нет песочка!

Там был песочек. Мамкин беспомощно прислонилась к стене. Она с ужасом смотрела на Толика, но видела одних хомячков.

— Нам очень нужно вас увидеть! — кричала Мамкин в трубку.

Папкин кружил по кухне, сжимая в зубах потухшую папиросу.

— Пап! — позвали из комнаты. — Пап, иди сюда! У меня тут что-то не получается!

— Успокойтесь, — сдержанно ответил методист.

— Что случилось?

— Он все забывает! Одно вылечили, а другое сделали!

— Я не лечу… — затянул свою песню упрямый методист. — Я — фаси…

— Верните, как было!

— Я не могу. Вернуть. И разговаривать. Извините, но я переезжаю. Ваш телефон у меня есть, я с вами свяжусь.

— Подождите, подождите…

Папкин остановился:

— Дай я!

— Он отключился, — Мамкин села на табурет. — Он умывает руки.

— Ну, пап! — Толик перешел на визг. — Па-а-а-а-ап! Па-а-а-а-ап!..

— Господи, иду, — Папкин быстро вышел из кухни. Мамкин сидела, как изваяние.

Толик встретил Папкина с коробкой в руках. Детали конструктора были свалены в кучу, на полу накренилось жалкое, недостроенное сооружение.

Папкин присел на корточки:

— Что, никак?

— Ну, да. Помоги.

— Давай, — Папкин вздохнул, уселся на пол и запустил руку в коробку. Вскоре он увлекся. Толик отошел от дел и придирчиво следил за строительством.

Папкин ставил крышу, когда Мамкин снялась с табурета и присоединилась к ним.

Она, конечно, сразу усмотрела неправильность, на которую Папкин по мужскому недомыслию не обратил внимания. Но к конструктору это не имело никакого отношения.

— А что это у тебя за тапки? — спросила она подозрительно. — Где ты их откопал?

— В кладовке, — объяснил Толик с досадой. — Нельзя, что ли?

— Да можно. Но они же тебе давно малы!

— А вот и нет! — Толик с торжеством покрутил ногой. — В самый раз.

Старые, драные тапки пришлись ему впору.

— Сынуля, пойдем-ка со мной, — Мамкин взяла Толика за руку. — На минуточку.

— Пап, ты не напорти! — предупредил Толик и вышел с ней в коридор.