Звуки эсэсовского марша стали тише и постепенно сошли на нет. Позади Виктора поселился комок напряженной тишины, породивший ощущение холода в затылке. Но Виктор не шевелился.

– Вы знаете, о чем я думаю иногда? – наконец раздался за его спиной голос.

Вопрос не нуждался в ответе, поэтому Виктор промолчал.

– Я думаю о том, кто похоронен вместо меня на кладбище Фернклиф. Тогда, в сорок третьем, бригаденфюрер Ганс Каммлер сказал мне, что в могилу положили пустую урну. Но я до сих пор сомневаюсь. Немцы очень обстоятельный народ и скрупулезно относятся к своим обязанностям. Особенно когда речь идет о делах такого рода.

Виктор обернулся.

– Кто-то умер вместо меня тогда, – продолжал ученый. – И это была лишь малая часть цены моей жизни. И сейчас где-то там, под землей, умирают люди из-за того, что в свое время я побоялся умереть. Я никак не мог понять, на что может расходоваться такая колоссальная энергия. Ведь я давно произвел расчеты – действительно, часть энергии реактора, используемого на нужды Новой Швабии, уходила и уходит до сих пор на обслуживание неизвестных мне систем, находящихся под землей. Но я был ослеплен созданным мной морем энергии и не обращал внимания на ручей, текущий из этого моря в никуда.

Теслов вскочил со стула так, что тот покачнулся и грохнулся набок. Но ученому было не до этого. В его глазах уже разгорался новый огонь. Огонь разрушения того, что он создавал долгие годы.

– Я уничтожу «Базу двести одиннадцать»! – произнес он. – Я своими руками снесу с лица земли нарыв, который созрел благодаря мне. Сегодня же я опущу Антарктиду на дно океана вместе со своими изобретениями и дьявольским наследством ариев!

Теслов решительно шагнул к компьютеру.

– Подождите, профессор!

– Что еще? – недовольно рявкнул Теслов. Новый «проект» уже полностью подчинил себе мозг гения.

– Для того чтобы удалить опухоль на мозге, вовсе не обязательно сносить голову! – воскликнул Виктор. – Ну, скажем, утопите вы Антарктиду. А что станет с заключенными концлагеря? С воинами сопротивления, благодаря которым я оказался здесь? И как отразится погружение в океан целого материка на остальных жителях Земли?

Теслов призадумался.

– Похоже, вы снова правы, – пробормотал он. – В тысяча девятьсот восьмом году я провел эксперимент, послав в безлюдную Тунгусскую область небольшой концентрированный сгусток энергии. Я был уверен, что никто не пострадает, однако есть сведения, что не обошлось без жертв… Что ж, тогда мой первоначальный план требуется несколько подкорректировать. К тому же перед тем, как я приступлю к процессу устранения ошибок, вам будет необходимо покинуть Антарктиду.

– А можно поинтересоваться, как вы будете устранять ошибки? – осведомился Виктор. Ему все больше и больше не нравился взгляд Теслова.

– Это уж мое дело, молодой человек, – отрезал ученый, гневно блеснув линзами очков. – С моими ошибками я разберусь сам!

Но Виктор думал иначе.

Гений в своем деле часто бывает ослеплен величиной своих замыслов и может не заметить очевидного. Тем более гений такого масштаба.

«Для него – небольшой сгусток энергии, а для остальных – Тунгусская катастрофа, в свое время потрясшая весь мир. И если его не проконтролировать, кто знает, как он разберется со своей „ошибкой” Судя по масштабам экспериментов Теслова, в результате его „работы над ошибками” мир может оказаться разобран на атомы».

Виктор шагнул вперед и положил руку на плечо ученого, уже успевшего поднять упавший стул и, усевшись на него, примериться к клавиатуре.

– Профессор, не надо радикальных мер.