– Я вам не верю, – повторил Теслов.

Виктор почувствовал – еще немного, и его вежливо попросят удалиться.

– Что ж, тогда позвольте показать вам это.

Виктор завел руку за спину и, нажав на скрытую кнопку на ножнах черного меча, снял кодзири и, вытащив из металлического цилиндрика черный прямоугольник, протянул его профессору. После чего вернул кодзири на место и, скрестив руки на груди, остался стоять рядом с застывшим на месте гемодом.

– Что это? – спросил Теслов.

– Понятия не имею, – честно ответил Виктор. – Но думаю, что вам стоит на это посмотреть.

– Спасибо, я уже посмотрел, – ответил Теслов и попытался вернуть прямоугольник хозяину.

Виктор не пошевелился.

– Вы не поняли, – сказал он. – Это информационный носитель.

– Информационный носитель? Что вы имеете в виду?

– Ну, флеш-карта. Ю-ЭС-БИ говорит вам что-нибудь?

– Ю-ЭС-БИ… Хммм… Флеш. Я знаю технологию флеш-ром и знаю принцип работы NAND – японцы, Тошиба, тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, туннельная инъекция Фаулера – Нортхайма…

Виктор поморщился. Гений, создавший квантовый компьютер, не знает, что такое обычная флешка, знакомая каждому школьнику, и при этом несет что-то уж совсем заумное.

– Без понятия, что такое NAND, – сказал он. – Это самая обычная флешка, которая подключается к персональному компьютеру по USB. Думаю, что на ней должен быть записан какой-то фильм.

– USB? Что-то такое где-то слышал. Что-то вроде United States Binary? Американская технология? Какой-то интерфейс последовательного обмена данными? Видимо, USB выступает посредником между машиной и NAND-памятью…

Виктор на всякий случай кивнул.

– К сожалению, молодой человек, я вряд ли смогу считать данные с этого носителя, – подытожил Теслов и снова попытался вернуть флешку Виктору. – Понимаете, здесь все машины собраны мной, и здесь нет никакого USB, он мне не нужен. Был один совершенно замечательный компьютер XT, он мне очень помог в расчетах, хотя архитектура 8086 до сих пор у меня вызывает, мягко говоря, недоумение…

Профессор снова говорил на языке, непонятном простому смертному. Но Виктор не сдавался.

– Профессор, все-таки попытайтесь, – мягко сказал он. – Я не верю, что человек ваших способностей не может справиться с куском пластмассы.

Похоже, последний довод задел ученого за живое.

– Ну если вы настаиваете…

Виктор не успел моргнуть глазом, как в руках профессора появилась часовая отвертка. Раздался хруст ломаемой пластмассы – и вот уже внутренности флешки разбросаны по столу рядом с клавиатурой.

– Так я и думал, – хмыкнул Теслов. – Чип некоего последовательного интерфейса и чип NAND-памяти.

Профессор нажал кнопку, и в окошке жуткого с виду сооружения, покоящегося на железном стеллаже рядом с рабочим столом, побежали цифры.

– Сплав «Розе», как я вижу, – хмыкнул Теслов. – Сейчас мы его феном…

Цифры в окошке остановились на значении «115».

Многоногая микросхема из флешки легла в морщинистую ладонь профессора. Взяв ее пинцетом, он аккуратно вставил ее в считыватель. После чего, отстучав на клавиатуре барабанную дробь, удовлетворенно хмыкнул.

– Теперь пусть поработает наш квантовый малыш. Мы только скажем ему, что это фильм, а дальше пусть догадается сам. Он умница, причем единственный в своем роде.

Профессор снова склонился над клавиатурой. Последовала еще более длинная серия перестука клавиш, напоминающая пулеметную очередь.