– Ты что, книжки никак читать начал? – удивился Стас.

– Не-а. В отрывном календаре было. В юмористическом.

– Тогда понятно, – кивнул Стас. – Только на эту тему у Экклезиаста лучше: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

– А мне вся эта заумь по хрен, – зевнул Афанасий. – И вообще, по-моему, ты, Стас, в натуре заморачиваешься. Грохнули б давно этих кексов, в бетон закатали – и по бабам. А то Ленин, Экклезиаст… Так и самому себе собственную кукушку свернуть недолго.

Стас ничего не ответил и повернулся к Витьку.

– Так вот, насчет описания мира. Взять того же Робин Гуда, о котором упомянул вон тот юноша бледный со взором горящим. Тот Робин с фамилией, которая в переводе означает «хороший», несомненно, личность в высшей степени романтическая, героическая и априори достойная уважения. Защитник угнетенных, экспорприатор экспроприаторов и все такое. А с точки зрения тогдашнего правительства графства Йорк – бандит, душегуб, по-современному руководитель организованной преступной группировки. И где истина?

Витька почему-то заинтересовала тема. Он даже ожил немного.

– А этот… Иисус?

– Иисус Навин? Из той же серии. Библейский полководец, который, несмотря на то что Бог сказал ему тщательно хранить и выполнять закон, который завещал Моисей, – то есть заповеди, и «не убий» в том числе – вырезавший море народу для того, чтоб евреям комфортно жилось в Земле обетованной. Кстати, Бог Иисусу усиленно помогал, в ходе одной битвы даже остановил заходящее солнце, чтоб протеже мог при свете без помех докромсать очередную партию аборигенов. Короче, с точки зрения христианства, клевый был царь во всех отношениях. А с точки зрения его жертв? Но если честно, сам тащусь от этого Навина. Реально был крутой и отмороженный чувак. Я, кстати, потому и фамилию его себе взял. Уважаю… Кстати, у древних викингов – по тогдашним меркам, отнюдь не тупорылых дикарей, судя по их культурному наследию и песням скальдов, от которых и сейчас многие народы тащатся, – был интересный метод воспитания воинов. Сначала ребенок должен был убить цыпленка. Причем, голыми руками. Потом курицу тем же способом. А потом – раба. Ребенок – раба. Голыми руками. Причем с точки зрения викингов, это отнюдь не было дикостью. Это было нормой жизни. Формировался боевой дух будущего воина, необходимый в битвах за новые земли. Неудивительно, что они завоевали Англию.

– Но так ведь можно все оправдать, – растерянно проговорил Витек.

– Именно, – усмехнулся Стас. – Только не оправдать, а объяснить. Оправдываются виноватые. В твоем случае ты убивал только по необходимости. И убивал кровопийц и уродов. А иначе сейчас бы гнил в земле сам. Если помнишь со школы, Пересвет – схимник! То есть наиболее аскетичный и близкий к Богу монах, убил Челубея – и потому герой народный вот уже шестьсот с хреном лет.

– Но и Челубей вроде убил Пересвета… – неуверенно сказал Витек.

– Правильно понимаешь. И он тоже герой. Только с точки зрения своего народа.

Витек опустил локти на колени и обхватил руками голову. Голова была легкой и пустой, как футбольный мяч. В ней не было ничего. Ни одной мысли. И чужих голосов там, кстати, тоже не было.

Толстый бизнесмен с ужасом глядел со своей стены на сидящую перед ним троицу. И хотя кляпа у него во рту не было, а веревки, под весом тела глубоко, до мяса врезавшиеся в кожу, причиняли невыносимую боль, он за все золото мира не решился бы раскрыть рта. Он чувствовал всеми своими измученными болью, просящими о пощаде нервами – скажи он хоть слово, обрати на себя внимание – и все.