Обсуждать с отцом вопросы личной жизни в ее планы не входило. Да и он этой темой обычно мало интересовался.

– Какое это вообще имеет значение? – Гвин часто заморгала.

– Знаешь, чем так страшны импери? – вопросом на вопрос ответил архимаг, продолжая внимательно следить за реакцией дочери.

– Они влияют на земли, в которых селятся. – Гвин развела руками. – Окружающие силы признают в них хозяев. И чем дольше импери сидит на одном месте, тем крепче его влияние. Это прямая угроза власти для любого монарха, если импери вздумает прибрать его землю к рукам. Но Иврос…

Авериус Гарана сокрушенно вздохнул и покачал головой, жестом велев дочери умолкнуть.

– Импери страшны тем, что они не просто повелевают нитями, – отец понизил голос. – Они могут распространять свою власть и на других существ. Как мелких, вроде смертных людей, так и древних. Тех, что предпочитают спать в глубинах этого мира, а не разгуливать по нему. Это пугающая власть, дочь. В неверных руках она разрушительна. Прецеденты в истории были, как ты знаешь. Далеко за примером ходить не нужно. Ашада Норлан стала Пастырем Проклятых и с легкостью руководила ордой мертвецов. Конечно, воспитанный с правильным посылом импери станет чародеем, который лишь укрепит благополучие Империи и навеки разделается с любыми угрозами. Но проблема в том, что импери по своей натуре жестоки, вспыльчивы и непредсказуемы…

– Иврос не такой, – процедила Гвин. – Ты совсем его не знаешь.

Отец снисходительно улыбнулся.

– А ты знаешь, вишенка? Уверена, что так хорошо понимаешь своего лесника?

Гвинейн поджала губы, чтобы не нагрубить. Отвернулась, глядя в огонь.

Ей стало нестерпимо обидно. За себя и за Ивроса одновременно. Она жила с чувством отверженности слишком долго. И мало кто пытался ее понять. Что уж говорить о человеке, которого ради амбиций оставила мать и бросил отец? Он был одинок в этих своих лесах. Ив любил свою землю и оберегал. Он не сделал еще ничего ужасного. Не дал ни единого повода усомниться в том, какое доброе у него сердце.

– К чему ты клонишь, отец? – Гвин вновь повернулась к нему.

Авериус Гарана откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и заговорил, осторожно подбирая слова, чтобы дочь не вспылила пуще прежнего.

– Можешь мне не верить, но я знаю, что ты испытываешь и почему. И могу объяснить, по какой причине Иврос так к тебе тянется. Все неспроста.

– У тебя даже кошки неспроста родятся, пап. – Гвин фыркнула.

– Выслушай меня. – Отец оставался подозрительно терпелив.

Женщина хлопнула себя по коленям.

– Дай угадаю? – Она язвительно наморщила нос. – Коварный импери хочет подчинить глупую окулус с ее такими уникальными способностями?

Отец пригладил бороду. Снова вздохнул. И тихо произнес, глядя дочери прямо в глаза:

– Маги окулус были выведены искусственно. Втайне. С одной целью: для охоты на импери и их полного истребления. Для этого маги ирхи использовали кровь единственных импери, кто с ними сотрудничал. Хагмор.

– Что ты несешь? – Гвин тряхнула волосами. – Ты головой не ударялся во время своих странствий?

– Окулус, – продолжал отец, проигнорировав ее негодование. – Видящие. Они действительно могли видеть силы импери и влиять на них, как и на любые другие. А импери тянулись к окулус, сами того не понимая. По той же причине. Вот почему много веков назад от тирании импери удалось избавиться. Только благодаря носителям способностей окулус. Это и объясняет ваше с Ивросом взаимное притяжение. Его тянет к тебе. Наверняка в те моменты, когда ты так или иначе проявляешь силу.