Тогда – застрелиться, подумал полковник. Пистолет «макарова» дается офицеру для самоубийства в случае необходимости, всплыла в голове старая, еще времен Советской армии шутка. Застрелиться? Это он успеет через шесть месяцев, когда закончится срок гарантированного спасения и придется играть в лотерею…

Полковник подобрал пистолет с ковра, встал. Надел куртку, неловко просунув руку с пистолетом в рукав. Спать все равно уже не хотелось, так лучше уж прогуляться, распугивая бродящих по бункеру солдат.

Пистолет привычно лег в боковой карман куртки. Полковник его даже на предохранитель не поставил. Если понадобится, то можно просто вынуть пистолет из кармана и выстрелить. Проблема в том, что те, в кого Иванченко всадил бы пулю с особым удовольствием, находились слишком далеко.

Лидер, мать его так. Хитрая безжалостная сволочь, получающая, наверно, удовольствие от издевательств над людьми. Над полковником Иванченко. Сволочь.

Когда к бункеру прорвался бэтээр из бригады прикрытия и лейтенант Князев достал из-за пазухи конверт с пятью сургучными печатями, полковник почувствовал, как ледяная лапа сжала его сердце.

– Имею приказ зачитать сообщение вслух, – сказал лейтенант, показывая конверт камере наружного наблюдения. – Разрешите сломать печати?

Иванченко тогда вздрогнул и оглянулся на людей в зале, словно его застигли за чем-то недозволенным и постыдным.

Лейтенант ждал, держа конверт перед собой. Это был очень спокойный и уравновешенный офицер, все его движения были четки и рациональны, словно это не он только что прорвался сквозь толпу мутантов. Он ждал.

И офицеры в зале тоже ждали.

Им было интересно, что же такое находится в конверте, ради чего людей послали чуть ли не на верную смерть.

– Какой гриф на конверте? – спросил Иванченко в микрофон.

– Совершенно секретно, – сказал лейтенант.

– Всем покинуть помещение. – Полковник еле подавил облегченный выдох. У него был повод остаться с лейтенантом с глазу на глаз. – Всем выйти!

Дождь на улице стих.

Капли на броне бэтээра и на проволоке искрились в лучах прожекторов, словно праздничные гирлянды, придавая картинке на громадном оперативном экране некую абсурдность и нереальность.

– Я выключил запись, – сказал Угрюмов, выходя, и дверь за спиной полковника закрылась.

Черт, а он ведь совершенно забыл о том, что все, что попадает в поле зрения камер, записывается. Глупо могло получиться.

– Ладно, – сказал Иванченко в микрофон, – читай.

Лейтенант сломал печати, вспорол ножом бумагу и нитки конверта. Достал лист бумаги.

– Совершенно секретно, – прочитал лейтенант. – Коменданту объекта Узел-три, позывной «Леший». Вверенная мне бригада готова приступить к выполнению плана «Вариант Б». Время готовности – пятнадцать минут. Командир бригады полковник Аристархов.

– Все? – спросил Иванченко.

– Все, – кивнул лейтенант.

– И что такое «Вариант Б»?

– Не могу знать, – усмехнулся лейтенант. – Приказано передать, что получить подробную информацию можно у Лидера.

– У кого?

– У Лидера, – повторил лейтенант Князев.

– Понял, хорошо… – пробормотал полковник. – Ты дальше как?.. В смысле, что делать будешь?

– У меня семь человек в машине. Прошу разрешения остаться на территории объекта. – Лейтенант оглянулся через плечо на лес, темневший за рядами режущей проволоки, и стало понятно, что никакого желания вернуться назад у него нет. Во всяком случае, ночью.

– Сколько человек у тебя было… вначале? – зачем-то спросил Иванченко.