– О, Боже, – я зажал рот рукой. – Но как сама София это допустила? Она ведь так сильно хотела остаться.

– Нежные чувства такой молоденькой девушки следует как следует удобрять и поощрять, вы же, ваше высочество, такое чувство, делали все, чтобы оттолкнуть ее от себя, – Румянцев покачал головой. Надо же, знаток женских сердец нашелся, мать его. – Нет ничего удивительного в том, что она поддалась мгновенному порыву. Вот только на ее беду данный порыв стал достоянием общества. Сами понимаете, вряд ли между ними все зашло бы дальше этого поцелуя, вот только для того, чтобы похоронить саму идею стать императрицей Российской, этого хватило.

– Как же много я пропустил с этой болезнью, – я кашлянул, к счастью, не закашлявшись на этот раз почти до рвоты.

– Да, вместе с герцогиней выслали прусского посла, – Румянцев попытался меня добить. – За то, что тот имел наглость примчаться ко двору и просить пощадить репутацию и чувства несчастной девочки.

– И самое смешное, не за шпионаж, не за то, что они пытались пролоббировать сближение с Пруссией и полную поддержку политики Фридриха, а за то, что за девчонкой уследить не смогли. Как-то даже обидно получилось, – я встал из-за стола и прошелся по комнате. Кошка, вылезшая из своей корзины, пошла за мной, пытаясь ухватить за ногу.

Дверь в очередной раз отворилась, и Румянцев вскочил со стула, склонившись в глубоком поклоне.

– Ваше императорское величество…

– Оставьте нас, – Елизавета взмахом руки отослала Петьку и вошедших вслед за ней Штелина, Разумовского и Ивана Шумилова. Когда все убрались, недоуменно переглядываясь, Елизавета подошла ко мне. – Полагаю, Румянцев уже рассказал тебе все новости, – я осторожно кивнул. – Не скрою, я весьма благоволила этой девочке. Сделать окончательный выбор в ее пользу мне мешала твоя возможная реакция. К тому же время до назначенного срока еще есть. Но, в связи в произошедшими событиями, к которым еще и твоя болезнь присоединилась, я, наконец-то, определилась. Точнее, я, наконец-то, приняла твои симпатии. И гонец к Августу несет не только настойчивую просьбу сделать мерзавца Понятовского предполагаемым приемником на польском троне, но и объявление о помолвке и начале переговоров о приданом, – я долго смотрел на тетку, затем осторожно кивнул. – Полагаю, что остальные девицы вздохнут с облегчением и начнут по-настоящему развлекаться, без оглядки на меня или тебя. Да и, Петруша, подумай, что бы ты хотел получить в подарок на свою помолвку?

– Вот это, – и я взял со стола и протянул Елизавете проект развития в Российской империи всеобщего начального образования. – Я хочу получить вот это.

Глава 19

Грохот, раздавшийся из коридора, заставил меня поднять голову с подушки и посмотреть в ту сторону. Сегодня я впервые выспался, потому что меня, наконец-то, перестал мучить кашель, никак не хотевший полностью проходить. На свободу меня выпустили уже две недели назад, и прошло уже десять дней, после того, как объявили о моей помолвке, и ровно неделя с тех пор, как Понятовский увез Софию в Польшу. Я при отъезде не присутствовал, но, благодаря Румянцеву знаю, что выглядела несостоявшаяся Екатерина очень расстроенной. А вот что думает по поводу всего этого Мария, мне узнать также не удалось. Потому что наедине мы с ней больше ни разу не оставались. При этом караулили нас почище государственной казны. Моя первая, она же последняя вылазка на территорию, отведенную польской делегации, встретила препятствие в виде здоровенного гвардейца, который стоял на страже возле входа в небольшое крыло.