В этих хлопотах и прошел остаток дня. Никто его не отвлекал. Никто не беспокоил. Ибо дело важное. Дело нужное. И видя, что Ярослав орудовал, вроде как со знанием дела, не решались ему перечить. Тем более, что они сами в том совсем не разбирались, судя по всему.

Но вот начало смеркаться. Раненые кончились. А Ярослав, утомившись, пошел к реке отмываться, приводя себя в порядок. В городок не шел. Чего ему там делать? Его туда не приглашали.

Он уже стал прикидывать, как ловчее переночевать, да утром спокойно податься куда подальше. Однако у местных на него были свои планы.

- Ярослав Васильевич, - произнес мужской голос из-за спины. Парень обернулся и увидел трех стариков.

- Чего вам? – Нахмурился наш герой, ибо их пришествие ничего хорошего не сулило. Вон – чуть поодаль целая толпа людей собралась. И бывшие воины, и их жены, и дети. Все собрались. Все смотрят. Издали. Как на прокаженного.

- Ты  заночуешь в Гнезде?

- Гнезде? – Удивился парень, подумав, что они издеваются. – Я что птица в гнезде ночевать?

- Так град наш зовется, - улыбнулся один из переговорщиков. Да и остальные посветлели лицам, явно сдерживаясь. – Али не знаешь?

- Теперь знаю. Гнездо… Гнездо… - проговорил Ярослав, думая, - славянский говор. А это, стало быть, Днепр? Верховья его. Так? Ну, Днепр, Данаприс, Борисфен. А здесь где-то должно быть приток, идущий в Двину, а оттуда, либо сразу в море, либо на Ильмень и через Волхов в Неву и далее в тоже море. Как его? Остзи ?

- Да, - довольно кивнули все трое. И поправили Ярослава в произношении гидронимов. - Так что, заночуешь в Гнезде? – Вновь спросили они, да с таким видом, словно это было каким-то испытанием.

- Коли пустите на ночлег, можно и заночевать.

- Отчего не пустить? Пустим. У Магни теперь свободно. Станешь у него. Там и для коня место найдется.

- У Магни? То ведь вождь ваш. В его доме смерть и горе. Хорошего мало в такие дни встречать гостей. Не рады мне там будут.

- Рады. О том не заботься.

- Любава, иди сюда, - крикнул другой старик, призывая девушку, прокопченную, как и все вокруг. Та быстро подбежала, сжавшись в комок и затравленно глянув на парня. – Это его дочь. У него более никого не осталось. Только она. Любава тебя проводит.

Ярослав лишь сверкнул глазами на стариков. Двойное, а то и тройное дно в этом предложении их сквозило настолько отчетливо, что аж зудело от желания их расспросить. Сказывалось, что парень совсем не знает местной конъюнктуры и обычаев.

Получив согласие парня заночевать в жилище покойного Магни, старики удалились. А девушка осталась топтаться поодаль, дожидаясь, пока Ярослав соберется и, наконец, последует за ней. Да и потом пошла чуть вперед, держа дистанцию и явно опасаясь приближаться. Люди же, что продолжали глазеть, провожали ее с явным сочувствием в глазах. Что только добавляло Ярославу уверенности в подвохе у предстоящей ночевки.

Но вот пришли.

Любава толкнула створку ворот и скользнула за них внутрь усадьбы. Местные звали ее двор. Но Ярослав привык более поздний термин употреблять и про себя именовал этот тип домовладения именно так. Что он представлял собой?

Одноэтажный дом – сруб-пятистенок архаичного типа, то есть, небольшой прямоугольный домик с утепленными сенями. Низенький. Двухскатная крыша, крытая соломой. Основная жилая площадь где-то три на четыре. Пола не было – лишь утоптанный грунт. Потолка тоже не было, как и окон. Вместо них – духовые и вентиляционные оконца совсем небольшого размера.

Обстановка вполне типичная для раннего средневековья. Небольшой очаг в центре сложенный из камней без глиняной обмазки. Им грелись, на нем и готовили.