— Это все безумие, — сказал Дрансагалор, пожав черными крыльями.

— Да, — ответил мертвяк, — я знаю.

— Оно настигло всех драконов в лесу, — прошипела Нидл. — Думаю, то же самое произошло и с обитателями Твердых Гор. Скоро мы соберемся в стаи и отправимся убивать, уничтожать и разрушать.

— Ты словно этого уже ждешь, — сказал Саммастер, — и я понимаю почему. Людям тоже нравится сходить с ума. Мы пьем вино и нюхаем дурман-траву. Некоторые из нас старательно вынашивают свой гнев, пока он не выльется в насилие. Мы устраиваем фестивали, во время которых по неписаному закону на день или два люди дают волю своей похоти и диким наклонностям, которые до того сдерживали. Но мало кто из моего народа хотел бы впасть в безумие навсегда. Уверен, и среди вас тоже таких немного. Но именно эта участь вас ожидает.

— О чем ты говоришь? — прорычала Нидл.

— Как тебе известно, — сказал Саммастер, — я изучил все, что касается Священных. Я знаю, время от времени вы впадаете в ярость, но я выяснил и еще кое-что. Грядет очередное бешенство, но оно будет существенно отличаться от всех предыдущих, потому что никогда не закончится. И это низведет вас до уровня обычных бешеных чудовищ.

— Почему? — спросил Дрансагалор. — Почему это явление должно стать более пагубным, чем все другие?

— Этого я не знаю, — сказал мертвяк.

Он не хотел лгать змеям, но пришлось — для их же собственной пользы.

— Вряд ли ты вообще что-либо знаешь, — презрительно сказала Нидл. — Думаю, все это просто чушь.

— Я уже доказал вам, что знаю кое-что о безумии, — сказал Саммастер. — Разве я не утихомирил вас? Вам нужны еще доказательства? Если хотите, я могу несколько раз ввергнуть вас в помешательство и вывести из него, но вряд ли вам это понравится.

— Думаю, — прогремел Дрансагалор, — что бред этого мертвяка может стать правдой. Я видел в своих снах, что это безумие будет ужасающим бедствием. Надеюсь, это были всего лишь болезненные кошмары, но если Саммастер, который считается другом драконов, принес нам такие же вести…

— Нам нечего бояться, — сказала Нидл, — потому что колдуны уже дали нам средство борьбы с безумием.

— Жаль, но это не так, — сказал Саммастер. — Я могу предложить вам только временную отсрочку. Когда бешенство наберет силу и ужесточится, даже моя защита не сможет противостоять ему. Как и любая другая, кроме одной-единственной.

Дракониха подозрительно взглянула на него и спросила:

— Ты утверждаешь, что ожившие мертвецы не подвержены безумию?

— Вот именно. И вы с вашей мудростью наверняка уже знаете, что мертвяки известны своей стойкостью против любой магической силы и воздействия на ум. Именно сейчас, Священные, кризис — или, вернее, стечение обстоятельств — может вознести вашу расу на высший пьедестал. Так позвольте себе это без страха и сожалений. Да, вам придется отказаться от некоторых удовольствии, которые дает вам существование во плоти. Кому, как не мне, об этом знать? Но это ничтожная плата за то, что ваши мощные и проницательные умы уцелеют и даже достигнут еще больших высот. Бессмертие десятикратно увеличит ваши способности и сделает вас полными хозяевами мира. Я знаю. Я вижу это так же ясно, как вижу сейчас вас самих, царственных и священных.

Драконы несколько секунд смотрели на него в полном молчании.

Наконец Нидл сказала:

— Как же мы сможем это сделать?

— А вот в этом-то и вся хитрость, — отвечал Саммастер.