— Перевязку? Вы же говорили, что у него все время кровотечение.

— Ну да, кровотечение имеется, кровь собирается и в легких, но по сравнению с масштабом поражений — это мелочь, порез. Ваш клиент не истек кровью до смерти, поскольку все наиболее важные сосуды были сшиты. Возможно, и не настолько профессионально, чтобы автора швов сразу же устроить в клинику пластической хирургии, но экзамен в институте засчитать можно.

9

Шесть часов вечера.

Он вошел в дом, повесил пальто и, к сожалению, в ноздри не проник запах горячих блюд. Шацкий направился в кухню и выкопал в холодильнике пакет томатного сока. Потряс. Полный или почти полный. Черт, он не помнил, открывал его или нет.

Теодор поставил стакан на столешницу и отвернул пробку, под ней цвела пушистая белая плесень. Выходит, открывал.

Он вылил сок в раковину, налил себе воды и уселся за кухонным столом.

И почувствовал себя голодным, и только тогда понял, что не чувствует запаха горячей пищи. Наученный опытом прошлой недели, Шацкий не стал вопить, а только проверил, нет ли от дочки каких-нибудь эсэмэсок, после чего позвонил Жене. Он узнал, что несносный ребенок ей не докладывался, ни в чем не оправдывался и не просил прощения. И вообще ничего.

А может оно и к лучшему, подумал Шацкий, на сей раз не избежит карающей десницы правосудия.

Он стал названивать Хеле, и никак не мог понять, что она, несмотря на все, вчерашний вечер восприняла как освобождение от единственной домашней обязанности. Она задала прямой вопрос, он напрямую отказал, только она и так все проигнорировала. Так в чем дело? Это что, какая-то разновидность обездоленности? Или натворила чего-то такого, о чем отец не знал, и теперь подсознательно делает все, чтобы заслужить и скандал, и наказание? Или это гормоны действуют, что она теряет контроль над собой до такой степени?

Понятное дело, что Хеля не отвечала. Невероятно. Шацкий отослал ей неприятный SMS, решил приготовить лапшу, обязательный пункт меню всех тех, кто терпеть не могут готовить, но и не желают помирать голодной смертью.

Семь часов вечера.

Женя возвратилась перед самыми «Фактами», что Шацкий воспринял с облегчением, поскольку не мог справиться с нарастающим беспокойством. Перед этим, в рамках отвлекающих действий немного убрал, немного готовил.

В морозилке нашелся пучок зеленой спаржи, он отварил ее на пару, порезал и прибавил к лапше. Ко всему этому, немного старого «янтарного» сыра, который Шацкий ценил выше пармезана, из чулана была выкопана бутвлка испанского вина на черный день… и voilà, эксклюзивный ужин готов.

— Позвони ей, пускай поужинает с нами, — сказала Женя, садясь за стол.

— Здесь всего лишь две порции.

— Перестань, позвони.

— Нет.

— Тогда позвони, чтобы, по крайней мере, знать, что все в порядке.

— Я звонил, она не отвечает.

Понятное дело, тут же бровь поехала кверху, словно в мультфильме.

— Ага. И как ты думаешь, почему?

Шацкий какое-то время размышлял, перемешивая лапшу. Это было не слишком-то по-светски, но он любил, чтобы в лапше растворилось как можно больше сыра.

— Погоди, попробую вспомнить несколько самых популярных отговорок. В Варшаве, как правило, она не могла ответить, так как находилась в метро, наверняка шла по туннелям пешком. Но здесь даже трамвая нет, так что штучка отпадает. Остается разряженный аккумулятор, или переключила телефон на беззвучный режим, как хорошая ученица, и забыла об этом, или же спрятала поглубже в сумочку, чтобы нехорошие ольштынцы не напали и не украли цацку. Довольно часто еще случаются различные аварии. В последнее время довольно популярна была отговорка «из-за мороси», мол, если звонишь с улицы, так телефон «подвешивается».