Из прачечной, до сих пор никем не побеспокоенный, он перебрался в кухню, где увидал на столешнице возле микроволновой печки синюю бутылку с минеральной водой. Ему удалось — держась за рукоятки газовой плиты и духовки — сбросить бутылку, после чего он уселся на кухонном полу. Бутылка с водой находилась у него между ног. Хотелось пить, но его кружечки нигде не было видно. Пацан постанывал и попукивал, пытаясь свернуть пластмассовую крышку, но сил было маловато. К тому же, он не был даже уверен, в правильную ли сторону крутит. Пытался в обе, но, хотя изо всех силенок напрягал мышцы не только рук, но и всего тельца, пробка и не дрогнула.

— Не полуцяця! — крикнул он, но пустой дом не отвечал. — Памаги, памаги, а то меня не полуцяця, знаешь?!

Рассерженный, он отбросил бутылку, надеясь, что это поможет ее открыть, но бутылка лишь подскочила и покатилась к стене. Тогда он поднялся с пола и отправился за ней, но, проходя через прихожую, краем глаза заметил свой трехколесный велосипедик, и тут же потерял интерес к бутылке. Каждая очередная деятельность вовлекала его на все сто процентов, все, что было до того, а так же все, что будет после нее, было несущественным.

Он вытащил велосипед из-под лестницы, переставил, что было ой как нелегко, передом в сторону кухни. Снял перевешенный через руль шлем, надел его задом наперед и направился в сторону кухни и столовой. Выглядело это словно игра, но на самом деле пацан реализовывал собственный план: хотелось доехать на велосипеде до холодильника, встать на сиденье, открыть дверцу и вытащить молоко. Каждое утро он получал теплое молоко из кружки с утконосом и с соломкой с голубыми полосками.

Он разогнался и за кухонным уголком свернул направо, где в углу помещения стоял холодильник.

Неожиданно велосипедик обо что-то ударился, остановился, мальчишка полетел вперед, ударившись животом в руль; не застегнутый шлем сполз на лицо.

— Не-не, — сказал мальчонка, сражаясь со шлемом.

Когда же он наконец-то его стащил, то увидал, что велосипед остановила мама, лежащая поперек столовой.

— Мама, низя! — с упреком крикнул он. — Я тут ездю.

Он вновь натянул шлем на голову, отступил, объехал кухонный уголок с другой стороны и припарковал возле холодильника. Снял шлем и повесил его на руль, потом забрался на сидение и открыл холодильник только лишь затем, чтобы удостовериться в том, что до молока не дотянется.

Пацан становился на цыпочки, выпрямляя ноги и вытягивая туловище, насколько можно, но до нижней полки с молоком все равно несколько сантиметров не хватало. Стопроцентная вовлеченность не давала ему позвать на помощь, вместо того, мальчонка пробовал различные положения тела, лишь бы только достать повыше, в конце концов, ему удалось одной ногой встать на спинке седла, подтянуться и схватиться за полку, на которой стояли две бутылки с молоком — с нормальной жирностью для него, с меньшей жирностью для кофе.

Полка нагрузки не выдержала. Пластиковая загородка выскочила, бутылки с грохотом упали на пол, сам же он сполз вниз и, в силу счастливого стечения обстоятельств, попой плюхнулся на маленькое сидение. Больно не было, но настолько неожиданно, что, возможно, он и расплакался бы, если бы не белая лужа. Стеклянная бутылка разбилась, и молоко залило кухню.

Белое пятно увеличивалось, когда же оно добралось до красного пятна вокруг мамы, то начало творить совершенно невообразимые узоры, превращая серый кухонный пол в сказочный ковер с восточным узором, сотканный из ниток розовой и алой краски самых различных оттенков.

Мальчонка глядел на все это, словно зачарованный, но только теперь испытал беспокойство. Что-либо подобное никогда не прошло бы для него безнаказанным.

— Я токи молоцька попить хотел, — тихо сказал он, уже предвидя близящийся скандал.