Зал взорвался аплодисментами, каких она еще никогда в жизни не слышала, а к ногам посыпались букеты цветов.

Таня зашла за кулисы, где ей в объятия бросилась Наташа с мокрым от слез лицом.

— Ты сегодня была неповторима, Танечка. Это лучшее из всего, что я когда-либо слышала.

Таня крепко обняла ее.

— Я знаю. Это моя ночь, Наташа. Ночь, когда я могу сразиться со всем миром и победить.

И она снова вернулась на сцену, потому что овации не смолкали.

Франсуа Миттеран, президент Французской Республики, взял Танину руку и поцеловал.

— Я в восторге, мадемуазель. Это было бесподобно.

— Рада вашему признанию, господин президент, — ответила она по-французски.

Разносили шампанское, толпа окружила ее, а блицы фотокорреспондентов ослепили, когда президент представлял ей министра культуры и других.

Тем не менее Татьяна заметила Шепилова и Туркина, разговаривавших у двери с импозантным Беловым, явившимся на прием в бархатном смокинге и батистовой рубашке с кружевами. Он поднял свой бокал и подошел к ней. Татьяна бросила взгляд на часы. Было чуть больше десяти. Если ты хочешь исчезнуть, то нечего больше тянуть, мелькнуло у нее в голове.

Белов приложился губами к правой руке Татьяны.

— Вы играли просто фантастически. Подозреваю, что у вас бывают приступы гнева.

— Смотря как к этому относиться. — Она взяла с подноса еще один бокал шампанского. — Весь дипкорпус здесь. Вы можете быть довольны. Настоящий триумф.

— Несомненно. Но должен сказать, что мы, русские, в отличие от некоторых других народов, всегда по-особому чувствовали музыку.

Она оглянулась.

— А где Наташа?

— Беседует с прессой. Позвать?

— Спасибо, не надо. Хочу пойти привести себя в порядок. Придется обойтись без нее.

— Да, да, конечно, — и Белов кивнул подошедшему Туркину.

— Проводите Татьяну Ивановну в артистическую уборную. Подождите, пока она выйдет, и вместе вернитесь обратно. — Он улыбнулся Татьяне. — Мы не хотели бы, чтобы в толпе с вами что-нибудь произошло.

Люди расступались перед ней, улыбались и поднимали бокалы.

По узкому коридору они дошли до уборной.

— Может, мне будет позволено самой заняться своим туалетом?

Туркин усмехнулся.

— Ну, если вы настаиваете, Татьяна Ивановна.

Когда Татьяна удалилась, он достал сигарету и закурил. Не запирая дверь, она ловко скинула туфли и жакет, затем расстегнула «молнию» шикарного платья, которое тут же упало на пол. Вынула из сумки комбинезон, быстро переоделась. Потом натянула сапожки, взяла сумку и пальто, вошла в туалетную комнату и защелкнула замок.

Окно, выходящее во двор консерватории, она осмотрела еще раньше. Оно было достаточно велико, чтобы пролезть в него. Татьяна встала на унитаз и высунулась наружу. Дождь хлестал как из ведра. Она соскочила вниз, надела пальто и побежала к воротам. Еще через минуту она уже ловила такси на Рю де Мадрид.

Глава 8

Девлин смотрел по телевизору какой-то фильм для полуночников, когда зазвонил телефон. Слышимость была настолько хорошей, что он подумал, будто кто-то говорит из деревни.

— Профессор Девлин?

— Да, слушаю.

— Это Таня — Татьяна Воронина.

— Где вы? — возбужденно спросил Девлин.

— В Париже, на вокзале Гар дю Норд. У меня совсем мало времени. Еду ночным поездом в Рен.

— В Рен? — удивился Девлин. — Господи, зачем?

— Пересяду на поезд на Сан-Мало. К завтраку буду там.