Он изучающе посмотрел на меня.

– Ты хоть понимаешь, как глубоко погряз в этой трясине?

– Вероятно, мне потребуется время. Но можете не сомневаться: я убью вас.

Деландро поднялся на ноги. Мои слова не произвели на него никакого впечатления.

– Если бы я почувствовал, что это правда, – сообщил он, – то не стал бы нянчиться с тобой. – Он сунул пистолет за пояс и прикрыл его свитером. – Тебе понятны условия нашего соглашения?

– Да – И что же тебе понятно? Я со злостью ответил: – Если я нарушу свое слово, вы убьете меня.

– Таким образом… – подсказал он.

– Жить мне, или нет, зависит от меня самого.

– Очень хорошо! Повтори это, пожалуйста. Полностью.

Губы не слушались меня, я едва мог говорить. Слова падали как камни.

– Выбор между жизнью и смертью целиком в моей воле. Если я нарушу данное мною слово, вы убьете меня.

– Прекрасно, Джим. Можешь встать и опустить руки. Я так и сделал.

– А теперь, – сказал он, – дай мне слово честно отвечать на все вопросы, не пытаться бежать и по мере своих сил помогать нам.

Я колебался.

– Если ты думаешь о присяге, то забудь об этом. Ты – не военнопленный, Джим. Совсем наоборот. Ты получил свободу, но не воспринимаешь это как освобождение, верно?

– Нет, не воспринимаю, – согласился я. – Если это настоящая свобода, зачем угрожать?

– Правильно. Тебе известно, как дрессируют мулов? Я отрицательно покачал головой.

– Сначала упрямого мула стегают плеткой, и лишь когда он обратит на тебя внимание, его начинают учить уму‑разуму. Тебе понятна аналогия?

– Да.

– Отлично. Ты не ощущаешь свободы. Пока не ощущаешь. Не волнуйся, со временем это придет. А до тех пор я хочу заручиться твоим словом.

Я по‑прежнему колебался. Деландро изобразил удивление.

– Тебе что‑нибудь непонятно, Джеймс? Разве мы не договорились?

Он сунул руку под свитер и взялся за рукоятку пистолета.

– Даю слово.

– Спасибо, – сказал Деландро.

И помахал рукой кому‑то за моей спиной.

– Все в порядке. Расслабьтесь. Я оглянулся.

Позади меня обосновались два червя. Крупнее того, которого называли Орри.

Все это время они находились за моей спиной.

Леди из индийской столицы

Совсем никуда не годится,

Она кушает фецес

С добавлением специй.

(Рецепт наколот на ее ягодицах.)

МИСТЕР ПРЕЗИДЕНТ

Многое из того, что я говорю, воспринимают как политическую сатиру. Тут у меня много общего с Конгрессом.

Соломон Краткий

Всего их было четырнадцать: восемь мужчин и шесть женщин. И три червя. И целая свора собак, тявкающих и скулящих. Я заметил, что собаки держатся подальше от червей.

И еще была… кроликособака.

Точнее, ее подобие.

Но только не розовое, не толстенькое и не забавное. И выглядело оно отнюдь не дружелюбно. С метр ростом, тощая и гибкая, красновато‑коричневая, тварь походила на кроликособаку, с которой ободрали пушистую щубку. Лапы твари напоминали крысиные, а глаза имели красноватый оттенок. Существо нахально шныряло между собаками, червями и людьми, принюхиваясь и попискивая, как белка; время от времени оно останавливалось, чтобы исследовать камень, растение – все, что попадалось. Его любопытство было ненасытным. Тварь вперевалку припрыгала к куче моих вещей и стала их разбирать. Подняла мой личный знак, понюхала его, попробовала на зуб.

Деландро наклонился и, забрав медальон у голой кроликособаки, сказал: – Нет, нет, мистер Президент.