Затем укороченные до нужной длины древки оперяли – тремя перьями каждое; перья будут придавать стреле устойчивость в полете. Я велел Годарзу не использовать слишком большие перья – они тормозят полет стрелы, уменьшая дальность. Мы использовали гусиные перья, но не хвостовые, а из крыльев. Более предпочтительными считаются перья гусаков, они тяжелее и служат дольше. Их вклеивали в древки стрел на равных расстояниях друг от друга. Через два месяца Годарзу надоело рубить сосны, но я отлично понимал, что его труды принесут хорошие плоды в последующие месяцы.

Колчаны мы изготовили из коровьих шкур, каждый вмещал по тридцать стрел и имел откидной клапан, защищающий стрелы от дождя. Садясь в седло, мы пристраивали колчаны слева, на ремне, перекинутом через правое плечо. Таким образом, всадник мог вытащить стрелу из колчана правой рукой, сразу наложить ее на лук и натянуть тетиву. Саадаки для луков мы тоже сделали из коровьих шкур; при езде они были приторочены к седлу слева.

Итак, теперь мы имели в своем распоряжении и коней, и всадников, но оставался еще вопрос, можно ли превратить их в боевую конницу, способную сразиться с врагом.

– Пока невозможно точно сказать, принц, – Нергал уже восстановил позитивное отношение к жизни, забыв про свою недавнюю вспышку в связи с желанием женщин служить в коннице. Мы сидели сейчас в просторном обеденном зале, он даже закинул одну ногу на резной подлокотник кресла. Это была большая, расположенная в десяти милях от Везувия, вилла, которую я реквизировал и превратил в свою штаб-квартиру. Она явно принадлежала какому-то богатому римлянину, в ней было много комнат, двор, сад и портики с колоннами со всех сторон. Римлянин этот, очевидно, занимал высокое положение и имел соответствующий ранг и, думается, с рвением выполнял свои обязанности.

– Итак, – сказал я, – первое, что нам следует установить, – действительно ли все они могут ездить верхом, а потом перейдем к владению оружием и займемся муштрой.

– Это включает в себя стрельбу из лука? – спросил Нергал.

– Надо будет посмотреть, как они окажутся подготовлены. Есть разница между боем в конном строю с мечом и копьем и стрельбой из лука с седла.

– А как насчет женщин? – словно мимоходом, осведомился он.

– А что такое? – Мне, говоря по правде, совсем не хотелось обсуждать с ним Галлию и ее подругу. Должен признаться, мне было немного не по себе. По всей вероятности, они даже на коне сидеть не умели и могли свалиться при первом же случае. – Они ведь подруги Спартака, так что нет смысла с ними ссориться.

– Ты об этом не думал, когда вы ругались с Криксом. – На Гафарна всегда можно положиться, он отлично умеет говорить самые неприятные вещи. – Но у него нет ни такого тела, ни лица как у богини.

Годарз улыбнулся, Нергал рассмеялся.

– Заткнись, – сказал я.

– Правда глаза колет? Кроме того, я теперь свободный человек и могу говорить, что вздумается.

– Твой язык, – заметил я, – всегда свободно выдавал и советы, и комментарии. А теперь, оказывается, ты и сам, весь целиком, догнал его и стал таким же.

– Да какая разница, – вклинился Бирд. – Если они хотят бить римлян, этого вполне достаточно.

Нергал пожал плечами, и вопрос закрыли, хотя бы на время. Бирд нравился мне все больше. Он говорил мало и, должно быть, чувствовал себя одиноким, поскольку был среди нас единственным из своего народа и довольно плохо знал латынь, но никогда не ворчал и вообще стал ценным моим сотрудником и помощником.