|
Прежний римский лагерь, тот, на который Спартак напал в ночь моего освобождения, был укреплен деревянным частоколом со сторожевыми башнями, поставленными через одинаковые интервалы. Спартак разместил в этом укреплении гарнизон под командой фракийца по имени Акмон; это был человек невысокого роста, темноволосый, с глубоким шрамом на правой щеке – память об особенно тяжелом бое на арене, как сказал мне Спартак. Он напомнил мне маленького демона, бесенка, о котором мне рассказывала мать, когда я сам был еще ребенком. Проезжая через лагерь, я увидел его у частокола. Я поднял руку в знак приветствия, но он продолжал просто смотреть на меня своими черными глазами. Спартак говорил, что он отличный боец и верный товарищ. Прошло немало времени, прежде чем я заслужил его доверие.
Я проехал по главной дороге лагеря и добрался до шатра нашего командира. Перед ним стояли двое стражей, они резко выпрямились по стойке «смирно», когда я подъехал. Слуга принял у меня Рема. Я должен был признать, что Спартак сумел сплавить разрозненные отряды своих последователей в единую и вроде бы надежную силу. Но вот выдержат ли они напор римских легионов в бою – это совсем другое дело. Я вошел в шатер, и Клавдия обняла меня. – Добро пожаловать, Пакор. Спартак уже сообщил мне, какое отличное впечатление на него произвела твоя конница. – Спасибо, госпожа. – Называй меня просто Клавдия, мы здесь все друзья. Верно, Галлия? Я обернулся и посмотрел на владычицу моего сердца. Она стояла у длинной стороны стола, что стоял возле дальней стены просторного шатра. Ее распущенные светлые волосы свободно ниспадали ей на плечи, на которые была накинута синяя стола без рукавов. Диана была одета в белое, а волосы она стянула на затылке. Должен признаться, что она тоже казалась весьма привлекательной, но оставалась всего лишь второй после Галлии. Я поклонился. Клавдия рассмеялась. – Не надо так официально, Пакор, – она взяла меня за руку. – Садись, давайте поедим. В этот момент вошел Спартак, неся огромное блюдо с горой жареного мяса. Оружия при нем не было, доспехов тоже, а одет он был в простую белую тунику. – Ага, Пакор, рад тебя видеть. Садись. Надеюсь, у тебя хороший аппетит. Клавдия провела меня к моему месту, сама же села справа и пригласила Галлию сесть слева. Я был так рад, что она сидит рядом, рад, словно коршун, сумевший наконец прихватить цыпленка. Потом Спартак разлил вино из дорогого серебряного кувшина по таким же прекрасным серебряным кубкам. Этот ужин помог мне забыть, что я нахожусь в самом сердце вражеских земель и так далеко от дома. Спартак смеялся и вообще чувствовал себя легко и свободно, ничем не напоминая сейчас бойца на арене, опасающегося атаки противника, или сосредоточенного командира войска, каким я его наблюдал в Ноле. Вечер продолжался, вино начинало действовать на нас, и он все рассказывал нам разные истории о своем доме и детстве. Как он был бедным пастухом, гонял на пастбища овец по суровым горным отрогам Фракии. – Но в один прекрасный день мы вернемся во Фракию и заживем мирной жизнью вдалеке от Рима и римлян, – он посмотрел в глаза Клавдии. – Такая у нас мечта. – Мы все об этом мечтаем, – заметила Диана. – Нет, не все, – пробормотала Галлия. – Ты не хочешь вернуться домой, госпожа? – спросил я. Она бросила на меня пронизывающий взгляд своих синих глаз: – Среди нас есть и такие, кто не хочет покидать Италию, они предпочли бы остаться здесь и продолжать разбойничать, убивать и грабить. |
