|
Полученные дрова мы использовали для погребального костра, добавив к ним римские щиты, которые не подлежали восстановлению. Потом возложили тела наших погибших поверх костра, полили все маслом и подожгли. Мы стояли, построившись рядами, конные и пехота, а огонь пожирал тела наших товарищей. Я молился Шамашу, чтобы он принял души павших в свой рай, чтоб они вечно пребывали там. Тела убитых римлян мы оставили воронам. Перед самым выступлением Каст принес мне отличный кожаный доспех, который, по его словам, воины сняли с убитого римского командира очень высокого ранга. Судя по виду доспеха, сомневаться в этом не приходилось. Этот командир, кто бы он ни был, получил стрелу в глаз и погиб на месте. Черный доспех состоял из двух половинок и был искусно изготовлен, скульптурно повторяя мускулатуру человека, как это принято у римлян, и был украшен на груди роскошным золотым изображением солнца и двумя крылатыми золотыми львами сразу под ним. Он также был снабжен отделанными бахромой черными кожаными полосами, прикрывавшими плечи и бедра, и украшен золотыми изображениями пчел. Это был великолепный образчик защитного вооружения. Кроме того, Каст подарил мне стальной шлем, подбитый мягкой кожей изнутри, с широкими нащечниками на петлях и полированным бронзовым гребнем. Он был украшен огромным красным плюмажем, который я потом, когда появится время, заменю белыми гусиными перьями.
– Мои люди дарят тебе это за то, что ты принес нам победу, – сказал он, застегнув на мне доспех, надетый поверх белой туники. – Я принимаю ваш подарок. Передай своим людям мою благодарность. В новом роскошном наряде я занял место во главе нашего войска, и мы выступили на север, на соединение со Спартаком. Рядом со мной, справа, ехала Галлия, слева шел Нергал, а Гафарн, Диана и Праксима следовали сразу позади нас. Безумная Руби тоже ехала с нами, что-то напевая себе под нос и пребывая в своем собственном мире. Мы вернулись к друзьям, и все пребывали в самом праздничном настроении. Галлия и Диана обнимались с Клавдией, я обнимал Спартака и Годарза. Они оба были невредимы, хотя Спартак получил небольшой порез лезвием меча над правым глазом, который лишил бы его зрения, пройди клинок на пару дюймов ниже. «На арене случалось и похуже», – вот и все, что он сказал по этому поводу. Бывали в моей жизни случаи, когда я испытывал истинное счастье, и ужин в шатре Спартака в тот вечер оказался одним из таких. Возможно, дело было в том, что мы все остались живы после этих сражений, или, что более вероятно, в том, что Галлия согласилась стать моей женой. Но все равно, вино было легкое и отменное на вкус, а блюда самые лучшие, какие я только пробовал в своей жизни. Они, конечно, не слишком отличались от того, что мы ели постоянно, но вечер все равно был прекрасный. Мы сидели за большим столом, Спартак во главе, Клавдия рядом с ним. Я сидел рядом с Галлией, и мы весь вечер смотрели и ласково прикасались друг к другу, полагая, что никто этого не замечает. Диана сидела рядом с Гафарном, а еще там были Каст, Буребиста, Нергал, Праксима, Резус, Акмон, Ганник и Бирд, который не хотел присутствовать, предпочитая компанию своих непритязательных разведчиков. Но я настоял, поскольку он мне нравился, и я хотел, чтобы он разделил нашу радость. Даже Руби, казалось, пребывала в счастливом настроении. Стол был завален хлебом, фруктами и мясом, разложенными на больших серебряных блюдах. Запасы мяса все время пополнялись, когда кто-нибудь из нас выходил из шатра и отрезал новые его куски и полосы от целой свиной туши и бычьего бока, что жарились над огнем. В шатре было шумно, все громко разговаривали, мы обменивались рассказами о событиях предыдущих дней – изрядно приукрашенными, поскольку вино лилось рекой. |
