– Помогите мне встать, – сказал я, и Нергал с Гафарном подняли меня на ноги.

Мои люди тоже все были на ногах, равно как и прочие пленники, хотя те казались напуганными и некоторые даже завывали в тревоге. Я пытался понять, что происходит. Но в полной темноте это было затруднительно. Одно я понимал: на лагерь совершили нападение; бой, кажется, шел уже на его территории. Несколько палаток горели, бросая красные отсветы на наши лица и окутывая все вокруг какой-то сверхъестественной пеленой. Потом появились первые беглецы, легионеры, они выбегали из лагеря через разрыв в земляном валу. Перепуганные люди, без мечей и кольчуг, они спотыкались и падали, удирая от преследовавшего их ужаса. Один легионер, явно раненный, с трудом добрел до нас. В руке он держал меч.

– Ко мне, легионер! – крикнул я.

– Что ты задумал, принц?! – воскликнул Нергал.

– Как подойдет, врежь ему своими кандалами, сбей на землю.

– Надеюсь, твоя задумка сработает, – сказал Гафарн.

– И я надеюсь, – ответил я.

Легионер, шатаясь и запинаясь, брел ко мне. Он был явно напуган и потерял всякую ориентацию.

– Все в порядке, – говорил я ему. – Иди сюда. Все будет хорошо.

Меч был по-прежнему у него в руке. Он наконец добрел до нас, выпучив глаза от ужаса.

– Они выскочили откуда-то из темноты… У нас не было никаких шансов…

Больше он ничего сказать не успел – Гафарн, Нергал и Бирд бросились на него, ударили в лицо своими цепями и сбили с ног. Я кинулся вперед и выхватил у легионера меч. Он, видимо, потерял сознание, а я вонзил острие меча ему в горло, и вверх брызнул фонтан крови. Мы забрали у него и кинжал, висевший на поясе, и попытались с помощью меча освободиться от цепей. Но концы железных скреп, охватывавших наши запястья и щиколотки, были скованы заклепками, расплющенными на наковальне, значит, и сбить их можно было только долотом и тоже на наковальне. Так что мы по-прежнему оставались в кандалах. К этому моменту шум боя приблизился, легионеров продолжали громить. На валу начали появляться отдельные воины, не легионеры, а какие-то другие, одетые в лохмотья и плащи. Они размахивали топорами, копьями и мечами. Один спрыгнул вниз, достал легионера размашистым ударом топора, которым начисто снес тому голову. Потом мимо нас пронесся другой легионер в горящей одежде, дико размахивая руками – пламя уже пожирало его плоть. Ночь была полна ужаса, отчего мы все замерли на месте. Ко мне подбежал некто – лицо у него казалось черным от сажи и копоти, глаза дико вращались. В руке он держал огромный меч, с которым отлично управлялся. Он остановился, увидев наши цепи.

– Не бойтесь, братья! Мы скоро за вами придем!

И бросился обратно – бить римлян. Звуки боя, начавшегося в дальнем от нас конце лагеря, пончалу далекие и приглушенные, теперь слышались гораздо ближе и громче – атакующие приблизились к входу в лагерь, где мы располагались. Отдельные воины, размахивая оружием, с которым легко и весьма умело обращались, продолжали сражаться. Каждый из них, по-видимому, являлся опытным бойцом, особенно в ближнем бою. Мы уже дико орали, помогая им своими криками, и разражались восторженными воплями всякий раз, когда череп очередного римлянина разваливался надвое или ему распарывали живот.