– Но не могу сказать того же самого по поводу твоей спины, – заявил он, изучая следы хлыста. Голос у него был довольно высокий, и он казался обеспокоенным. – Я дал твоему рабу… нет, другу, кое-какие мази, которыми он должен тебя натирать каждые четыре часа. Раны заживут, но у тебя на спине навсегда останутся шрамы. Ну, если это все, тогда я тебя оставляю. До свидания.

Он явно спешил удалиться.

– Спасибо, – сказал я. – Я твой должник.

Врач прокашлялся.

– Все долги уже оплачены. До свидания.

И он ушел. А в палатку вошел Гафарн, откинув клапан, чтобы проветрить ее. Он нес поднос, уставленный пузырьками.

– Лекарства, мой принц. Для твоих ран. Это все, должно быть, стоит кучу денег. Какие деньги здесь ходят?

– У меня нет никаких денег.

– Я знаю, – сказал он, ставя поднос на небольшой столик возле моей постели. – И у него тоже их нет, но тот мощный человек дал ему золота, – Гафарн присел на маленький стул по другую сторону столика и вытянул ноги. – У меня там варится каша, через несколько минут будет готова. Надо снова набираться сил. А теперь, – и он взял с подноса один из пузырьков и вынул из него пробку, – вот это. Вроде как нужно втирать тебе в спину каждые четыре часа. Пахнет хорошо.

Гафарн начал натирать меня мазью. Она и впрямь сладко пахла, а спине от нее сразу стало прохладно.

– Кто этот большой и мощный человек? – спросил я. – Ну, знаешь, их предводитель. Как его зовут?

– Спартак. А почему ты называешь его большим человеком?

– Ну, он ведь больше тебя, а кроме того, кажется, он – глава этих людей.

– Рабов. По крайней мере, большинство из них – рабы.

– Что?! – по какой-то непонятной причине я оказался поражен и возмущен.

– Ничего особенного. Рабы и рабы. Тебя самого много лет обслуживали рабы, да и сам ты некоторое время был рабом. – Я попытался встать, но он заставил меня лечь обратно: – Лежи спокойно. Вообще-то они гладиаторы.

– Гладиаторы?

– Ага, – и он начал смазывать мои плечи. – Они сражаются друг с другом до смерти на цирковых аренах.

– Я знаю, кто такие гладиаторы.

– Конечно, знаешь, – сказал он. – Как бы там ни было, они, на наше счастье, убежали из своей школы и засели здесь.

Мне пока было трудно долго бодрствовать, так что, съев миску каши, я снова заснул. В течение последующих дней я потихоньку набирался сил. Сбрил бороду, а Гафарн принес мне одежду – легкие коричневые штаны, красную полотняную тунику и кожаные сапоги.

– Одежки все римские, – сообщил он, когда я застегнул на поясе пряжку отличного кожаного ремня. – И еще я подумал, что тебе захочется взять себе вот это, – он протянул мне кинжал в великолепных серебряных ножнах. Он показался мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его видел.

– Он принадлежал тому ублюдку-центуриону, который над тобой измывался.