У меня были к нему еще вопросы, но я решил, что это может подождать. Теперь мы оказались на заросшем травой склоне горы, откуда открывался вид на много миль вокруг. В отдалении, за широкой равниной, которая начиналась от склонов горы слева и справа от нас, виднелось море. Склон, по которому мы ехали, казался настоящим океаном пышных трав, но вдали можно было разглядеть обширные возделанные поля. Небо было безоблачным. Мы продолжали спускаться по склону. Нам то и дело встречались группы людей, направляющихся к лагерю. По сути, насколько я видел, вся округа была заполнена черными точками и фигурами, спешащими к кратеру. В этот момент к нам галопом подскакали двое всадников и остановились рядом. Одного я узнал – Каст, германец с длинным лицом и аккуратно подстриженной бородой. На нем была кольчужная рубаха, и он, так же как и его товарищ, держал щит и копье. Каст кивком поздоровался со мною.

– Хороший день сегодня, Спартак! Еще больше новичков прибыло, сотнями идут! Мои разведчики говорят, что большая часть поместий вокруг Нолы покинута.

– Хорошо, – ответил Спартак. Он бросил взгляд в мою сторону, потом перевел его обратно на Каста. – Они все еще там?

Каст кивнул.

– Отлично. Тогда мы поедем и поглядим на них.

– Только вдвоем? – спросил Каст. – Там могут быть римские патрули.

– Сомневаюсь. Никаких сообщений об их появлении не было с тех пор, как мы разбили им нос. Некоторые успели убежать, но они, видимо, рванули к Неаполю. Но если мы кого-то заметим, то тут же вернемся на Везувий.

– Но даже если так… – запротестовал было Каст.

– Мы обгоним любых римлян, Каст. Не так ли, Пакор?

– Если ты прикажешь, господин, – ответил я.

После этого он послал своего коня вперед, и я помчался следом. Мы легким галопом двинулись по широкому травяному простору, пока не достигли дороги, по которой проехали еще с милю или около того. Местность понемногу становилась более обжитой, с полями и оливковыми рощами справа и слева, хотя я не заметил никого, кто бы за ними ухаживал. Солнце уже поднялось высоко, стало жарко, так что я обрадовался, когда мы добрались до небольшого леска и поехали сквозь него. Воздух и здесь был теплый. Мы направили своих лошадей прямиком через заросли. Через несколько минут мы выбрались на противоположную опушку, и Спартак остановил своего коня. Впереди нас виднелась узкая прогалина, по которой протекал ручей. По его берегам стояли несколько групп лошадей, одни пили воду, другие щипали траву. Ни на одной не было ни уздечки, ни седла.

– Чьи это лошади? – спросил я.

– Твои, если сумеешь их приручить.

Я почувствовал укол возбуждения. Передо мною был целый табун лошадей – серые в яблоках, рыжие, одна или две вороные, остальные гнедые, мышастые и пегие.

– Это дикие лошади, Пакор. Если ты и твои парни сможете их приручить и объездить, они ваши, – Спартак бросил на меня взгляд искоса. – Когда ты примешь решение – остаться с нами или уходить?

– Завтра, господин. Каждый из нас волен сам это решать, как ты и говорил.

Лошадь – существо чуткое, и те, что стояли с краю, внезапно почувствовали наше присутствие. Они навострили уши, обратившись в слух. Остальные подняли головы, перестав жевать и пить, а некоторые даже тронулись прочь: их органы чувств сообщили им об опасности.