|
Остальные подняли головы, перестав жевать и пить, а некоторые даже тронулись прочь: их органы чувств сообщили им об опасности. Хотя мы прятались за деревьями, лошади явно заволновались. Нужно было уезжать отсюда. Мы двинулись обратно к Везувию по заброшенным тропам. Когда мы приехали в лагерь, то спешились и отвели лошадей в наскоро устроенные конюшни. Люди подходили к Спартаку и либо приветствовали его, отдавая честь, либо обнимали; он, со своей стороны, отвечал на их приветствия тем же, всегда готовый остановиться и поговорить. Мне пришлось признаться самому себе, что он все больше мне нравился. Он, конечно, разбойник и раб, но явный вожак, лидер, и эту разношерстную шайку он, благодаря личному авторитету, полностью держал в руках. Кстати, о шайке: она с каждым днем все разрасталась. Когда мы слезали с коней, в лагерь вошла еще одна группа молодых людей, и охранники направили их в ту часть кратера, отведенную для новых людей. Выглядели они вымотанными, но вполне здоровыми и бодрыми. Спартак объяснил, что это пастухи.
– Пастухи? – переспросил я. – Да. Рабы, которых их хозяева посылают в горы пасти стада овец и коз. – А разве их не охраняют? – спросил я. – Да кто ж будет охранять тех, кто сам охраняет стада своих хозяев? Никто. Римляне при своем тщеславии не думают, что эти люди проводят свои одинокие ночи, размышляя о свободе, вместо того чтобы заботиться о безопасности доверенных им стад, оберегать их от хищных животных и воров. Вот и посылают здоровых и сильных молодых людей в горы, вооружив их ножами и дубинками, чтобы те оберегали их имущество. Они почему-то уверены, что те окажутся верными и послушными рабами. В Южной Италии полным-полно таких пастухов. – А теперь они присоединились к тебе. – Да, присоединились. Мы разгромили шесть римских когорт, и это произвело должное впечатление на всех, не только на римлян. Мы достигли конюшен и передали своих лошадей конюхам, среди которых были и мои люди. – Мне нужно заняться организационными делами, Пакор, так что я с тобой временно попрощаюсь. – Скажи, зачем ты показал мне стадо диких лошадей? – Я подумал, что они тебе понравятся. Я же знаю, что вы, парфяне, большие знатоки лошадей. – Стало быть, это не было попыткой убедить меня остаться? Он рассмеялся: – Конечно, так и было! У нас будет много пеших воинов, но никакой конницы. Кроме того, любой военачальник захотел бы иметь в своем распоряжении человека, захватившего однажды римского орла. Мне про это рассказал твой бывший раб, хотя по-латыни он говорит плохо. Если ты решишь остаться с нами, то будешь моим начальником конницы. Признаюсь, я был польщен. И мне понравилась мысль стать начальником. Но тут я припомнил, что это все же не войско, а хоть и увеличивающаяся в размерах, но все же банда, сборище беглых рабов. Он заметил, что я обдумываю эти мысли. И протянул мне руку. Я пожал ее. – Значит, до завтра, Пакор. – До завтра, мой господин. Он пошел прочь, но остановился: – Да, и еще одно, Пакор. – Да, господин? – Не нужно звать меня господином. Я медленно направился к своим людям, размышляя о том, знает ли он, что мне придется согласиться с их решением. Это было самое малое, что я мог для них сделать. Повсюду вокруг проходили военные занятия – людей учили маршировать и пользоваться оружием. Одни практиковались с мечами, рубя и коля толстые деревянные столбы, вкопанные в землю. |
