|
Они кричали и рявкали на своих учеников. «Держи щит ближе к боку, не вытягивай слишком руку с мечом, бей, коли прямым ударом вперед, не вздумай наносить режущий, секущий удар, лучше поразить врага острием меча, чем лезвием, тебе нужно вонзить меч всего на два-три дюйма, чтобы его уложить!» Спартак стоял неподвижно, как скала, сложив руки на груди, и наблюдал за учениями. Лицо его ничего не выражало, хотя, подойдя ближе, я заметил, что его глаза перебегают с одного воина на другого – он внимательно следил за всеми парами. Инструкторы одобрительно покрикивали, понукали отдельных воинов, чтобы те ускорили темп движений, и без устали искали слабое место в обороне оппонента. Весенний день становился все жарче, и я заметил, что на туниках всех обучающихся начали расползаться пятна пота. Глухие удары дерева о дерево эхом отдавались по всей округе; время от времени раздавались крики боли, когда палка попадала в живую плоть. Я подошел ближе, остановился рядом со Спартаком, и мы стали вместе наблюдать за этим тренировочным сражением. Его серые глаза безотрывно смотрели на сражающихся.
– Как я понимаю, вы приняли решение. – Мы решили остаться, господин. Мне показалось, что я заметил мелькнувшую на его губах улыбку, но ее быстро сменило каменное выражение лица и прямой взгляд. – Если тебя снова схватят, то распнут. Второй раз никакого милосердия не будет. – Я уже видел милосердие римлян, – ответил я. – У меня нет никакого желания оставаться в этой стране, и я полагаю, что ты – наш лучший шанс на то, чтобы снова увидеть Хатру. Он повернулся и посмотрел мне в лицо, потом протянул руку: – У нас будет много тяжелых боев, прежде чем ты вновь ее увидишь. Но я рад, что ты остаешься с нами. Я пожал его твердую, как камень, руку, а затем он сделал мне знак следовать за ним и двинулся прочь от тренировочного поля. – Нам повезло, что большая часть присоединяющихся к нам людей это пастухи, люди, привыкшие жить в тяжелых условиях, в горах. Вот эти, – тут он указал на людей, упражняющихся с мечами и щитами, – будут готовы через два-три месяца. Но нам нужно гораздо больше, если мы намерены с боями пробиваться на север. Пока мы шли, он рассказывал мне, как гладиаторы нашли убежище в кратере Везувия и как производили набеги на окрестные поместья в поисках продовольствия и оружия. Они заполучили некоторое количество новобранцев, однако и рабы, и свободные граждане вскоре начали от них убегать, решив, что это всего лишь очередная шайка разбойников, с которыми власти скоро разберутся. Прибытие трех тысяч легионеров из римского гарнизона как будто подтверждало их страхи и сулило несомненное уничтожение бунтовщиков. Но римляне недооценили своего противника и хотя и вырыли ров и насыпали вал, но не стали устанавливать на валу частокол. Более того, гладиаторы атаковали их первыми, что стало для римлян полной неожиданностью. Результатом стала резня и трофеи в виде трех тысяч комплектов доспехов и оружия, а кроме того, все оснащение лагеря, провиант, лошади и фургоны. Но еще большим достижением оказалось то, что эта победа придала мощный импульс для присоединения к восстанию новых людей. Сотни бывших рабов толпами хлынули на Везувий, и еще больше новобранцев стало прибывать каждый день. У Спартака теперь было около четырех тысяч человек. – А конников сколько? – спросил я. – А ты скольких можешь поставить? – спросил он. – Всего чуть больше двух сотен. – Значит, у нас имеется две сотни всадников. |
